Меню Рубрики

Бессонница гомер тугие паруса грамматические основы

Стихотворение «Бессонница, Гомер, тугие паруса» было написано в 1915 году. Этот этап творческой жизни поэта серебряного века многие литературоведы называют периодом «Камня» (Л. Гинзбург в книге «О лирике»). Творец слова при этом ассоциируется со строителем, который возводит здание, а камень – его основное орудие труда. Именно поэтому поиск слова и смысла жизни является ключевым в понимании этого стихотворения.

Уже с первых строк становится понятно, что философские мысли навеяны произведением греческого сказателя, причем автор дает прямую отсылку на 2 часть «Илиады». Читая это легендарное произведение, погружаясь в его смысл, поэт сталкивается с вопросом, в чем же смысл жизни: «И море, и Гомер — все движимо любовью. Кого же слушать мне? И вот, Гомер молчит…». Смысл жизни в любви, которая может быть разной: как разрушать все вокруг (как в случае с Еленой), так и созидать. Для поэта вопрос о том, есть ли смысл в любви, остается открытым. И судя по предложению о молчании Гомера, можно сделать вывод, что эта проблема актуальна во все времена – от Эллады до наших дней.

Море — один из ключевых образов стихотворения. Оно символизирует бесконечность, взаимосвязь времен. Уже с первых строк перед читателем предстает образ «тугих парусов кораблей», которые готовы выйти в море. Поэтому можно сказать, что с образа моря начинается стихотворение, этим же образом оно и заканчивается. Кольцевая композиция стихотворения – композиционный элемент, который также указывает на цикличность проблем, затронутых в произведении.

На сюжетном уровне автор использует кольцевую композицию: в начале произведения лирический герой не может уснуть, перед ним мелькают образы поэмы Гомера, потом «море черное… подходит к изголовью». Эти строчки можно понимать двояко: море черное — сон, сменяющий бессонницу, или же мысли и раздумья, которые так и не дают покоя. Но учитывая, что море в традиции античности, как и впоследствии серебряного века, предстает как нечто величественное и спокойное, то скорее все же сон накрывает лирического героя. Эта сюжетная линия связана с самим лирическим героем. Но в стихотворении есть и другая сюжетная линия – линия путешествия в Трою, это путешествие от жизни к смерти, эта линия тоже замыкается.

В стихотворении преобладают именные части речи (около 70% от всех слов), 20% — глаголы. Используя имена существительные и прилагательные, автор создает практически неподвижную величественную картину. Глаголы в первой строфе поэт употребляет в прошедшем времени, образ Эллады – это прошедшее, давно минувшее. Все остальные глаголы в произведении стоят в настоящем времени, этим подчеркивается преемственность времен.

Образность и выразительность в произведении достигается наличием метафор: корабли сравниваются с журавлями. В этом приеме присутствует еще и элемент олицетворения, так Мандельштам оживляет перед нами картину древней Эллады, картину уничтожения жизни из-за любви. Эта олицетворенная картина так и не помогает лирическому герою ответить на вопрос: почему любовь – такое созидающее чувство, становится причиной разрушения.

«Бессонница. Гомер. Тугие паруса». Ничего не напоминает? «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека». Так начинается поэма Блока «Двенадцать». Рубленные, чеканящие фразы. Как и Мандельштам, Блок тоже относится к поэтам Серебряного века. Наверное, тогда было модно писать в таком стиле. И у Блока бессонница, и у Мандельштама тоже.

К теме любви рано или поздно обращаются все поэты. Особенно, когда она несчастная. Да, вот не спалось Мандельштаму в Коктебеле. Там он отдыхал у своего друга Максимилиана Волошина. Случайно или нет, увидел он обломок древнего судна. И сразу ему почему-то вспомнился Гомер, размышления о вечном – о женщине, о любви.

Мандельштаму нравится эпоха античности. Она таинственна, загадочна, неповторима. Он считает её эталоном красоты. Кроме этого, ему нравится вода. Эта стихия тоже загадочна, неповторима. В частности, океан, отправляющий на берега огромные волны.

Стихотворение делится на 3 смысловые части. Написано ямбом, строчка рифмуется через строчку.

Откуда вдруг взялся Гомер? Автор учился в университете, на историко-филологическом факультете. Правда, не доучится, бросил. Там он и изучал гомеровскую «Илиаду» в оригинале. Там публиковался длинный список кораблей, которые отправились завоёвывать Трою. Это было проверенное средство от бессонницы. Вот откуда и родилась строка о списке кораблей, прочитанном до середины. Дальше, видимо, всё-же заснул.

Стихотворение написано от первого лица. Вот поэт не может заснуть, и применяет известное «снотворное». Нет, не считает баранов, а читает список кораблей. Но и это не помогает уснуть. Мысль «убегает» на Троянскую войну. Поэт приходит к интересному выводу, что противники сражались не за Трою, а за прекрасную Елену.

Вот в последнем четверостишии он и делает вывод, что всем в мире движет любовь к женщине. Из-за них начинаются и заканчиваются войны.

Чтобы сделать стихотворение ярче, выразительнее, Мандельштам использует метафоры. «Всё движется любовью». Есть и эпитеты «тугие паруса», «божественная пена». В качестве сравнения можно привести строку « как журавлиный клин».

А почему эллины отправились в Трою? Сыном тамошнего царя похищена прекрасная Елена. Виновница войны, косвенная, является женщина. Ну как её не спасти? В чём смысл жизни? В женщине, а, значит, и в любви. Вот « и Гомер, и море – всё движется любовью». Именно она пробуждает в людях все лучшие качества. Из-за любви совершаются самые великие подвиги и самые безрассудные поступки.

Корабли поэт сравнивает с журавлиным клином. Но в те времена корабли выстраивались не в линию, а шли по морю клином. А журавли летают в небесах тоже клином. Вот точное сравнение «тугие паруса». Это значит, что паруса на мачтах натянуты, как надо. Корабли готовы к дальнему походу.

Надо спать, а поэт философствует, размышляет. И задаёт риторические вопросы, на которые нет ответов. Гомеровская «Илиада» очень сильно «зацепила» Мандельштама. А если бессонница почти каждую ночь, то, наверное, список парусов он выучил наизусть. А чего не спится? Безответная любовь к Марине Цветаевой. Не обошлось без женщины.

Анализ стихотворения Бессонница. Гомер. Тугие паруса по плану

Фет – это поэт девятнадцатого века. Афанасий Фет написал произведение, которое называлось и называется по сей час «Это утро, радость эта…» в 1881 году. Поэт был человеком

Спустя 20 дней после Бородинской битвы, Жуковский выпускает своё новое творение «Певец», посвященное великой войне против Франции.

Роман автора «Доктор Живаго» начинается с произведения «Гамлет», в будущем очень известным, поскольку здесь находим мы ответ, чем является наша сущность, и можем ли мы не изменять своим принципам и взглядам на жизнь

Сергей Есенин написал стихотворение «Береза» в 1913 году. К этому времени он уже покинул село Константиново, в котором он провел свое детство и переехал в Москву. Большой город с его вечным движением накладывает свой отпечаток на автора

Написано это философское стихотворение Пушкиным в канун своего тридцатилетия. Стихотворение русского классика показывает его философское отношение к жизни. Важно, что оно осознаётся самим поэтом в молодости.

источник

Творчество Осипа Мандельштама занимает особое место в русской литературе Серебряного века. Его жизнь, как и его произведения, весьма интересна, загадочна и противоречива одновременно. Этот поэт был из тех людей, которые не могут быть равнодушными ко всему тому, что происходит вокруг. Мандельштам глубоко чувствует, в чем истинные ценности и где правда.

Творческая судьба О. Мандельштама – это «поиск слова», которое бы в полной мере выражало внутреннее состояние поэта.

Одним из лучших произведений Мандельштама по праву является его стихотворение «Бессонница. Гомер. Тугие паруса», которое было написано в 1916 году в Крыму.

В этом произведении автор, как и его лирический герой, обращается к древнегреческой эпической поэме Гомера «Илиада». Важно отметить, что Мандельштам не обращается к сюжетной линии этого произведения.

Перед нами оживают картины былых времен. Лирический герой воссоздает в своем воображении древние корабли, которые отправились завоевывать Трою:

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Складывается впечатление, что лирический герой перечитывает строки из «Илиады», где список кораблей становится символом силы и мощи эллинов. Что же стало причиной похода их войск против Трои? Дело в том, что сыном царя Трои была похищена прекрасная Елена:

Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам, ахейские мужи?

Картины, возникающие в воображении лирического героя, увлекают его и наводят на размышления. На мой взгляд, автор задумывается над тем, что же является смыслом жизни. В итоге он приходит к выводу, что все в жизни подчинено любви:

И море, и Гомер – все движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит.
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

Только любовь способна пробуждать в человеке самое лучшее. Только любовь заставляет совершать порой неожиданные, но самые верные действия и поступки.

В этом стихотворении автор прибегает к сравнениям. Корабли он называет «длинным выводком, поездом журавлиным». Еще ярче сравнение «журавлиный клин». Но оно имеет под собой и реальную основу. Корабли в те далекие времена, когда выходили в военный поход, действительно выстраивались клином.

Особое внимание так же следует обратить на эпитет «тугие паруса». Он указывает на то, что корабли готовы к выходу в море. Мандельштам также упоминает царей, на головах которых – «божественная пена». Это говорит, как мне кажется, об их величии и силе. Цари здесь уподоблены греческим богам. Кроме того, складывается ощущение, что боги Олимпа одобряют этот поход в «чужие рубежи» за Еленой.

В свое стихотворение Мандельштам так же вводит образ «моря черного», которое, «витийствуя, шумит». Я думаю, данный образ придает стихотворению большую яркость и ощущение реальности происходящего.

Следует обратить внимание и на лексику, используемую в этом стихотворении. В произведении больше всего имен существительных: паруса, корабли, пена, голова, море. Но есть и отвлеченные понятия: бессонница, любовь. Я считаю, что в стихотворении эти слова ключевые, так как они необходимы для понимания его идеи и темы.

На синтаксическом уровне в стихотворении много назывных предложений, особенно в первой строке: «Бессонница. Гомер. Тугие паруса». На мой взгляд, такие предложения вводят нас в мир произведения.

В стихотворении есть также и риторические вопросы. Они говорят об особом состоянии лирического героя. Он находится в задумчивости, в размышлениях, философствует.

«Илиада» Гомера становится для лирического героя чем-то загадочным, непостижимым и прекрасным одновременно. Он чувствует свою причастность к далеким событиям, ко всему мировому процессу.

Стихотворение Мандельштама «Бессонница. Гомер. Тугие паруса» является размышлением героя и поэта об истине, о прекрасном, о смысле жизни, о законах Вселенной. Любовь – вот то, что пробуждает человечество к действиям. В этом, на мой взгляд, и проявляется преемственность поколений.

источник

Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение
«Средняя общеобразовательная школа №7»
Учитель русского языка и литературы — Язвенко Александра Ивановна
Тема урока: «Бессонница. Гомер. Тугие паруса» Анализ поэтического текста ( Открытый урок по поэзии О.Э.Мандельштама в 11 классе)
Цели: 1.Обучающий анализ стихотворения: знакомство, узнавание,
комментарии;
2.Приблизить учащихся к постижению души поэта, его потаенных мыслей
и переживаний; помочь учащимся возвысится над собой, исполниться
мудростью, обрести особое душевное состояние, чтобы почувствовать
поэзию Мандельштама, услышать его голос, чтобы беседовать с ним.
3.Воспитывать любовь учащихся к творчеству поэтов «серебряного века»,
к русской литературе XX века.
Задачи: 1. Научить анализировать учащихся поэтическое произведение устно;
2. Подготовить ребят к письменному анализу стихотворения.
Оборудование: портрет О.Э.Мандельштама, стихотворение, карточка-информатор об этапах анализа поэтического текста.
Методы: беседа.
Подготовительная работа:
1. Подготовить комментарии предложенных учителем слов: «Гомер», «спи-
сок кораблей», «ахейские мужи», «Елена», «Троя». 2. Знакомство с карточкой-информатором
«Стихотворение – не монолог, но разговор писателя с читателем».
И. Бродский.
План-конспект урока.
I. Организационный момент.
II. Основное содержание урока.
1. Тема, цель урока.
2. Вступительное слово учителя.
На протяжении уже многих лет отмечается странное явлении – учащиеся не любят анализировать стихотворения О.Э.Мандельштама: «О чем пишет? Ничего не понять! Одному ему и понятно – для себя пишет!» Конечно, «понятный» Пушкин проще для анализа, чем «заумный» Мандельштам. Если анализ прозаического произведения начинается с главной идеи, то слово в лирике – не инструмент для передачи основной мысли, так как поэт пытается подобрать слово для заведомо в слове невыразимого.
Уповать на прозрение, что понимание поэзии придет само собою, нельзя. Человек с неразвитым «поэтическим слухом» в 99 случаях поставит Э.Асадова выше Мандельштама. Поэтому начинать говорить о поэзии нужно с азов, т.е. с прочтения, а затем рассматривать его метрику, фонику и наличие тропов и грамматических фигур, как оно сделано.
3. Разбор учебных ситуаций.
А. Первая учебная ситуация. Неподвижное движение и застывшее время.
Следуя нашему плану, внимательно прочтем стихотворение, обратим внимание на основные образы, а также на то, что уже при первом чтении покажется нам необычным, к чему привлекает наше внимание сам автор
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся
Как журавлиный клин в чужие рубежи –
На головах царей божественная пена –
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море и Гомер – все движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
— Внимательно прочитайте текст про себя, перечислите все, что привлекло ваше внимание.
Необычна уже первая строка: три назывных предложения. Затем – повтор слова «журавлиный»: почему без него нельзя было обойтись? Знаки препинания, обычно достаточно редкие – тире, вопросительный знак, — встречаются часто.
— Перечислите основные образы стихотворения.
«Я», лирический герой (даже когда он не назван – названо его состояние, бессонница; ему принадлежат вопросы); «Гомер» (книга, сюжет); корабли («тугие паруса»); «море черное», которое «витийствуя, шумит // И с тяжким грохотом подходит к изголовью».
— Какой из этих образов, на ваш взгляд, мы лучше всего видим? Почему?
Корабли: увидеть их помогает эпитет «тугие» (паруса), сравнение с «поездом журавлиным», «журавлиным клином». Возникает зрительный образ.
— Какими вы видите корабли? Стоят они или движутся? Много их или мало?
Кораблей много, потому что «я список кораблей прочёл до середины», список назван «длинным выводком». Корабли движутся очень быстро, по ветру («тугие паруса»). Быстроту движения подчёркивает сравнение с журавлями: корабли летят, метафора «над Элладою когда-то поднялся» усиливает образ движения полёта. Кажется, что корабли движутся не по морю, а над землёй.
— Какие художественные средства, как правило, используются литераторами для передачи быстроты движения?
Смена глаголов; короткие, энергичные слова. Много согласных, особенно тех, в которых преобладает голос (сонорных, звонких), и тех, которые сильно артикулируются (б, п).
Учитель: Действительно, это частный и удачный приём. Вспомним хотя бы оду Державина «Водопад»:
Алмазна сыплется гора
С высот четыремя скалами,
Жемчугу бездна и сребра
Кипит внизу, бьёт вверх буграми;
От брызгов синий холм стоит,
Далече рёв в лесу гремит.
И далее – «теряется», «сверкают», «льются», «влекутся», «ломаются», «стираются», «ниспадают» видим и короткие, энергичные слова, и повтор согласных (аллитерацию) «б», «р», сочетания «зг», «зд», «гр».
— Вернемся теперь к стихотворению. Что можно сказать о нем?
В первых двух строфах, где говорится о кораблях, глаголов очень мало – прочел, поднялся, плывете. Большинство предложений – назывные или неполные (в них глаголы опущены). Да и те глаголы, которые мы находим, словно теряют свою силу, т.к. поставлены в конец предложения (инверсия).
— А звукопись? Какое движение, на ваш взгляд, передает она и почему?
В движении нет стремительности. Создается ощущение замедленности – использованы слова с удвоенными согласными: бессонница, длинный, Элладою, божественный.
Учитель: Шестистопный ямб – самая длинная в русском стихосложении ямбических строк, поэтому из-за своей протяженности этот размер используется в таком жанре, как элегия.
— В каком времени использованы глаголы в двух первых строфах?
Прочел, поднялся – прошедшее время, а плывете – настоящее.
Учитель: Итак, мы видим корабли – и плывущие по морю, и летящие над землей, неподвижное движение, застывшее время – остановившееся настоящее, давно ставшее прошлым, или прошедшее, вечно остающееся настоящим. => Пойдем дальше. Что еще увидим?
Б. Вторая учебная ситуация. Журавлиный крик.
Учитель: Мы говорили о том, какой образ более отчетливее и почему так получается. Вы отметили, что корабли сравниваются с полетом «журавлиного клина», «журавлиного поезда», т.е. слово журавлиный
используется дважды => ему придается особая роль. Тогда почему журавлиный клин, а не лебединый (по ассоциации – паруса белые)?
— Представьте, что вы видите с земли журавлиный клин. Опишите его.
Серый, чуть темнее серого неба, косяк. Длинные, изящные, вытянутые очертания. Плавный размах больших крыльев. Курлыканье, надрывающее душу.
Учитель: Вы отметили едва ли не самое главное – журавлиный крик, протяжный, ассоциирующийся с плачем, воплем ( отсюда – многочисленные легенды и предания, в том числе и в античной мифологии, связывающие журавлей с плакальщиками на похоронах, душами умерших. => Давайте теперь посмотрим на звукопись стихотворения: выпишите в тетради все гласные в сильной ударной позиции.
1. О – Э – И – А
И – Э – О – И «журавлиный клин»
И – Ы – О – И
А – А – А – А
2. И – И – И – И
А – Э – Э – Э
А – О – А – Э «божественная пена»
О – А – Э – И
3. О – Э – И – О
У – О – Э – И
О – О – И – И «море черное»
А – О – О – О
Учитель прослушивает наблюдения учащихся и обобщает:
В стихотворении Мандельштама использованы четыре гласные звука и их варианты: ассонанс на А, И связан с образом журавлей, это подражание крику; ассонанс на О, И – грохот черного моря; Э – теплое имя Елена. Таким образом, неподвижное движение и неопределенное время связано с общей тональностью и звуковой картиной стихотворения: светлая грусть (журавлиный клин), теплый луч (божественная пена) и грохот черного моря. => стихотворение Мандельштама – это единство контрастов, образующее неделимое целое. Почему же это единство оказывается возможным?
В. Третья учебная ситуация. «И море, и Гомер»
— В какой строфе или строке единство контрастов кажется вам наибольшим?
В третьей строфе союз И появляется и повторяется в усилительном значении: он соединяет два понятия «море» и «Гомер» — это движущаяся сила, любовь.
Учитель: Выпишите эти слова друг под другом.
Море — [Омир] В 17 – 18веке это слово писалось на франц. языке
Гомер — [Омер] в транскрипции.
Значит эти два слова – анаграммы, т.е. слова, составленные из одних и тех же букв.
Учитель: По принципу анаграммы строятся ребусы, шарады, загадки. В поэзии цель такого приема – создать не существующую вне данного текста связь между значениями слов.
Учитель: Постарайтесь очертить весь круг ассоциаций, вызванных словами «Гомер» и «море» с союзом И.
Водное пространство (море) и автор «Илиады» и «Одиссеи» (Гомер);
Безличное (море) и личность (Гомер);
Природа (море) и человек (Гомер);
Два ритма: ритм моря и ритм поэзии;
Хаос (море) и разум (Гомер);
Бессознательное (море) и сознание (Гомер);
Стихия (море) и культура (Гомер);
Две красоты: красота жизни и красота искусства;
Бесформенность (море) и форма (Гомер);
Две вечности: вечная природа и миг, оставленный человеком.
Учитель: Ассоциаций может быть больше – они неисчерпаемы. Но в том, что мы назвали, есть контрастность: стремление объединить и противопоставить значение слов «море» и «Гомер» — все движется любовью. Гомер был назван еще в первой строфе, а движение возникало через образы кораблей-птиц, море-плавание-полет. А чем же мотивировано слово любовь?
Г. Четвертая учебная ситуация. Божественная пена.
Учитель: Мы уже говорили об ассонансе на «теплый» «светлый» Э в строках о «божественной пене» и имени «Елена». Тем самым подчеркивается связь между ними, очевидная для знающих греческие мифы.
Вернемся еще раз к тому, что видим и зачем следим. Мы видим длинный список кораблей в книге, который оживает на наших глазах и превращается в журавлиный клин или журавлиный поезд. Но мы видим и отдельных людей: «ахейских мужей» — не мужчин, не юношей, не греков, а мудрых, сильных, гордых людей. Мы видим царей, на головах которых – вместо венцов – «божественная пена». Вроде бы все понятно: «божественная пена» — брызги моря. Но сам эпитет – «божественный» — и принадлежность этого венца царям подчеркивает необычность и особую значительность недолговечной материи. Цари потому и цари, ахейцы – многомудрые мужи, что пена осеняет их головы, и движение становится вечным. Коронует на царство вечность.
И, наконец, мы видим цель похода. Это Елена, без которой Троя – ничто.
Проверка домашнего задания:
1. Учащиеся, заранее подготовленные дома, комментируют слово «Елена».
Елена – двойственный образ. О ней можно было бы сказать словами Блока: «красота страшна». Она приносит и радость, и горе всем, кто ее видит. В переводе с древнегреческого языка – «факел», «светоч».
Происхождение ее божественно: отец Елены – сам Зевс, явившийся к ее матери, Леде, в образе лебедя. Елена появляется из яйца, снесенного Ледой. Есть и более древняя и грозная версия этого мифа: Елена появляется из яйца,
но не от Леды и Зевса, а от Зевса и богини возмездия Немезиды; Леда ее только находит и воспитывает. Самим рождением Елена предназначена быть карой судьбы. К тому же, прекраснейшая из женщин, она вызывает зависть Афродиты, богини красоты, одновременно являясь сильнейшим ее оружием. Сам слух о красоте Елены способен вызвать распрю: все эллинские вожди и герои сватаются к ней. Чтобы предотвратить столкновение, они дают клятву защищать честь того, кто станет супругом Елены, так, будто Елена – жена каждого из них. Именно поэтому всех женихов Елены увидим мы предводителями отправляющихся к стенам Трои кораблей. Большинство погибнет под стенами Трои, и причиной их гибели будет Елена.
Елена принесет боль и бесчестье своему мужу – Менелаю, смерть Парису, с которым она сбежит, не в силах противиться страсти, внушенной Афродитой. Город, приютивший беглянку – Троя, — будет разрушен до основания.
Илионские старцы, предчувствуя зло, которое принесет Трое Елена потребуют от Париса возвратить ее мужу с искупительными дарами, но, увидев, сколь она прекрасна, согласятся, что уступить такую красоту эллинам невозможно. Обесчещенный Менелай, разыскивающий Елену с мечом в руках в осажденном городе, ахейское войско, готовое побить когда-то спартанскую, а ныне – троянскую царицу камнями, чтобы отомстить за гибель героев и лишения, — все остановятся перед ее красотой, и она будет возвращена домой, в Спарту, с почетом и торжеством, возможно, против своей воли – как богатый трофей.
Неодолимый рок, полное отсутствие воли, поступка – она всегда только причина чужого действия, орудие богов, — гибель, страдания, бесчестье и слава, увековеченная в эпосе, и немыслимая ни прежде, ни после совершенная красота. Таким ореолом окружено имя Елены.
Учитель: Это имя – сосредоточение всех линий стихотворения. Цель движения, сама порождающая и останавливающая его. Начало жизни и, одновременно, гибель, что проявляется в сочетаниях «длинный выводок» — «поезд журавлиный». Остановимся на втором сочетании, т.к. оно требует пояснения, потому что употреблено не в прямом значении.
2. Значение слова по словарю Даля.
Поезд – 1.Несколько совместных повозок, едущих по одному пути;
2. Торжественная и обрядовая езда или проезд, процессия.
В стихотворении использовано два значения: внешний вид (корабли, плывущие гуськом, след в след) внутренний смысл (обрядовая процессия). У Даля даются два примера сочетаний, наиболее употребительных. Это «свадебный поезд» — «похоронный поезд».
Учитель: Снова два смысла слиты воедино: корабли, предводители которых, — женихи Елены; и журавли, символ надгробного плача.
Путь к Трое – путь к небытию и движение к красоте, вызванное любовью, движение (сама жизнь) и неподвижность (смерть).
Но почему срифмованы Елена и божественная пена? Почему пене придается такое значение? Видимо, разгадка в эпитете. Подберите всевозможные значения к слову.
А. Могучий, прекрасный, чистый.
Б. Принадлежащий богу;
В. Связывающий человека и божество.
3. Значение слова по словарю Даля.
Божественный – свойственный Богу, исходящий от Него; Ему подобный, высокий, превосходный, прекрасный, несравнимый, недостижимый.
Учитель: Выходит, пена – божественна прекрасна, она легкая и тающее, прекраснее земного венца настолько, насколько путь к Елене значительнее пути к богатству Илиона.
Д. Пятая учебная ситуация. «Море черное».
Учитель: Строгая формула «И море и Гомер – все движется любовью», казалось бы, должна замыкать стихотворение, так как в ней соединяются все образы воедино – стихия, герои эпоса, движение. Но в третьей строфе звучит вопрос: «Кого же слушать мне?» Появляется тот, кого мы забыли, — «Я», лирический герой, который «список кораблей почел до середины» и вдруг оказался современником ахейцев. В его вопросе «море и Гомер» снова
противопоставлены: надо выбрать кого-то одного, слушать кого-то одного.
— Как вы полагаете, в каком значении употреблено слово «слушать»?
«Слушать» здесь – не только улавливать звуки, шумы, а слушаться – поступать так, как говорится в заповеди. От того, «кого же слушать мне», зависит судьба лирического героя.
— Обратите внимание на звукопись стихотворения. Как подчеркивает поэт судьбоносность этого выбора
Последние строчки: «Лишь море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью» — ассонанс на «О», который считается темным, гулким, грозным звуком.
— Обратите внимание на эпитеты и определения, появляющиеся в строках.
Море – черное, грохот – тяжкий. Отсюда неизбежность, грозная сила, враждебность. Т.е. эмоциональный тон сочетается с звукописью.
Учитель: И вот теперь, когда грозная сила – стихия, судьба, рок – вплотную приближается к «Я», к изголовью, т.е. к человеку в том состоянии, когда он меньше всего защищен, стихотворение завершено. Но мало подвести итог – «И море и Гомер – все движется любовью», нужно еще отдаться этому движению, подчиниться всеобщему закону, как подчинились року ахейцы, отправляясь к стенам Трои.
·
·
·. Домашнее задание. Повторить анализ стихотворения Мандельштама в письменной форме, рассказав о своих сомнениях, недоумения, если таковые возникли во время анализа.

Читайте также:  Эффективное и безопасное средство от бессонницы

  • Bessonnica. Gomer
    Размер файла: 67 kB Загрузок: 8

источник

«Бессонница. Гомер. Тугие паруса» – образец использования античной культуры для размышления над вечной моральной и философской категорией любви. Стихотворение изучают в 11 классе. Предлагаем ознакомиться с кратким анализом «Бессонница. Гомер. Тугие паруса» по плану.

Перед прочтением данного анализа рекомендуем ознакомиться со стихотворением Бессонница, Гомер, тугие паруса. .

История создания – произведение было создано в 1915 г., когда поэт пребывал в Коктебеле. Впервые было опубликовано во втором издании дебютного сборника «Камень» (1916 г.).

Тема стихотворения – Троянская война; сила любви.

Композиция – Стихотворение являет собой монолог-раздумье над заявленными темами. По смыслу оно делится на три части: рассказ о бессоннице, заставившей обратиться к Гомеру, обращение к «ахейским мужам», размышления о любви.

Жанр – элегия.

Стихотворный размер – написан шестистопный ямбом, рифмовка кольцевая АВВА.

Метафоры«сей длинный выводок, сей поезд журавлиный», «всё движется любовью», «море… с тяжким грохотом подходит к изголовью».

Эпитеты«тугие паруса», «божественная пена», «море черное»,

Сравнение«как журавлиный клин… куда плывете вы».

Известно, что Осип Мандельштам был студентом историко-филологического факультета романо-германского отделения. Университет он так и не окончил, диплом не получил, но этот период жизни оставил отпечаток в творчестве поэта. «Илиаду» студенты-филологи изучали в полном объеме. Чтение списка кораблей они считали проверенным средством от бессонницы. Этот факт нашел место и в анализируемом стихотворении.

Будучи студентом, Мандельштам посвятил себя поэзии. Его творения заметили старшие побратимы по перу. В 1915 г. молодой поэт гостил в Коктебеле в доме у Максимилиана Волошина. Здесь и было создано произведение «Бессонница. Гомер. Тугие паруса». Близкие знакомые поэта утверждали, что к написанию стихов его вдохновил увиденный в Коктебеле обломок старинного судна.

Античная литература повлияла на творчество поэтов разных эпох. О. Мандельштам при помощи нее пытается раскрыть вечную философскую тему любви. В центре авторского внимания Троянская война.

Строки стихотворения написаны от первого лица. Таким образом, читатель может проследить за ходом мыслей лирического героя непосредственно. В первой строфе герой признается, что не мог уснуть, поэтому начал читать список кораблей. Он дошел до середины, а далее этот процесс был перерван мыслями о причинах войны. Лирический герой считает, что «ахейские мужи» боролись не за Трою, а за Елену.

В стихе последнего катрена автор выражает ключевую мысль: « всё движется любовью ». Он не против еще поразмышлять над этой философской категорией, но не может найти ответы на свои вопросы.

Стихотворение являет собой монолог-раздумье лирического героя. По смыслу оно делится на три части: рассказ о бессоннице, заставившей обратиться к Гомеру, обращение к «ахейским мужам» , размышления о любви. Произведение состоит из трех катренов, что соответствует смысловой организации текста.

Жанр стихотворения – элегия, так как автор размышляет над экзистенциальной проблемой. Стихотворный размер – шестистопный ямб. Строки объединены кольцевой рифмовкой АВАВ.

Для того чтобы раскрыть тему и показать свое отношение к поставленной проблеме О. Мандельштам использует средства выразительности. В тексте есть метафоры – «сей длинный выводок, сей поезд журавлиный», «всё движется любовью», «море… с тяжким грохотом подходит к изголовью» ; эпитеты – «тугие паруса», «божественная пена», «море черное» ; сравнение – «как журавлиный клин… куда плывете вы».

источник

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи,-
На головах царей божественная пена,-
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

Серебряный век. Петербургская поэзия
конца XIX-начала XX в.
Ленинград: Лениздат, 1991.

ЧИТАТЕЛЬСКОЕ СВОЕВОЛИЕ ИЛИ ДИАЛОГ СОГЛАСИЯ?

(Прочтение «Илиады» Осипом Мандельштамом) *

Напомним текст известнейшего стихотворения Мандельштама, попытки истолкования которого уже дважды предпринимались нами Лейт . Каждый раз этот текст ставился в несколько иной контекст понимания, что будет осуществлено заново и в предлагаемом ниже варианте.

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.

Я список кораблей прочел до середины:

Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,

Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи –

На головах царей божественная пена –

Куда плывёте вы? Когда бы не Елена,

Что Троя вам, одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер – всё движется любовью.

Кого же слушать мне? И вот, Гомер молчит,

И море черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью Мальвина .

Приведенный текст представляет собою не что иное, как поэтическую рецепцию гомеровской эпопеи. Уже в первой строке заявлено особое взаимодействие «своего», читательского и «чужого», авторского; если «Бессонница» — это «свое», настоящее, жизненное, свидетельствующее о пребывании «здесь и сейчас» лирического героя, томимого бессонницей, то за словом «Гомер» мерцает «чужое», прошлое, книжное. Крайне важна нераспространенность предложений, границы которых в данном случае совпадают с отдельными рассмотренными нами словами: читательское и авторское пока еще находятся в состоянии некоторой изолированности друг от друга, преодоление которой лишь угадывается в мандельштамовском завершении строки, где прилагательное уже самим фактом своего появления в тексте несколько размыкает прежнюю изолированность двух предыдущих назывных предложений, состоящих из одного-единственного слова. Однако второе предложение, наряду с этим, является и своего рода посредником между актуальным читательским состоянием и относящимся уже к художественному миру Гомера, а стало быть, принадлежащими гомеровской же книжности «тугими парусами». Точнее же говоря, эти «тугие Двести Шестьдесят паруса», возникшие в воображении читателя, равным образом принадлежат и миру гомеровских героев и миру мучимого бессонницей лирического героя Мандельштама. Они, конечно, находятся «между» текстом Гомера и сознанием мандельштамовского читателя. Однако если для последнего это лишь «вторая» реальность, своего рода книжная иллюзия и «кажимость», «другая жизнь», то для героев Гомера мир «тугих парусов» — это именно жизненная (но их жизненная) сфера, их единственное и вечное настоящее. Вместе с тем, для того, чтобы межеумочное «между» вполне реализовалось и получило характерную для этого произведения напряженно-активную форму присутствия (отсюда «Тугие паруса»), необходима особая встреча «своего» и «чужого». Собственно, последнее предложение строки и представляет собою пока еще предварительную результирующую предполагаемой эстетической встречи: именно поэтому этот своеобразный итог и находится в конце строки, а не буквально «между» читательской и авторской сферами присутствия.

Знаменитый «список кораблей» осмысляется его толкователем поочередно как «длинный выводок», «поезд журавлиный», «журавлиный клин». В этом истолковании соединяется не только книжное и жизненное, но человеческое и природное. Начальное «птичье» сравнение с «выводком» затем уточнятся через соотнесение с человеческим («поезд»), чтобы затем завершиться «птичьим» уподоблением. В результате неповторимое событие человеческой истории – поход на Трою, оказывается, имеет не только «человеческие» аналоги, но и природные: ежегодно повторяющиеся сезонные миграции журавлей, так же движимые «любовью» («всё движется любовью»), как и поход греков.

Читайте также:  Курпатов лекарство от бессонницы

Хотя историческое время похода ахейцев необратимо осталось в прошлом, он может быть осмыслен и понят мандельштамовским толкователем как существенно важный именно для его жизни, а не только как один из звеньев линейной истории, посредством помещения в иной (не линейный) контекст восприятия: это историческое событие сопоставлено и осознано настойчивым уподоблением его с природным явлением: журавлиным клином, то есть тем, что было и до похода, и во время похода, и после него.

Для Гомера поход ахейцев «в чужие рубежи» значим и существенен именно его уникальностью и принципиальной невоспроизводимостью: это то, что ни на что не похоже. Его эпическое величие, с этой позиции, неколебимо и устойчиво, сколько бы не прошло веков со времени Троянской войны. С этой «эпической» точки зрения, значительно (и достойно того, чтобы остаться в памяти потомков) лишь то, что уникально и невоспроизводимо: все остальное же теряет привилегию пережить века и не стоит того, чтобы его описывать. Это «остальное» словно бы не существует для эпического сознания (как для русского летописца имелись такие годы, в которых «не было ничего»). Оттого Гомер, сам уже отделенный от времени этого похода эпической дистанцией, и обращается именно к этому историческому событию, оттого он и пытается в своем описании героев «реконструировать» те или иные «точные» детали, относящиеся к участникам и героям войны с Троей.

Отсюда знаменитое описание кораблей, их перечень («список»), который, по словам И.Ф. Анненского, «был настоящей поэзией, пока он внушал (выделено автором. – И.Е.» Алиса . Этот «список» является словом Гомера, отправленном им потомкам. Как справедливо замечает русский поэт и прекрасный знаток античности, «имена навархов, плывших под Илион, теперь уже ничего не говорящие, самые звуки этих имен, навсегда умолкшие и погибшие, в торжественном кадансе строк, тоже более для нас не понятном, влекли за собой в воспоминаниях древнего Эллина живые цепи цветущих легенд, которые в наши дни стали поблекшим достоянием синих словарей, напечатанных в Лейпциге. Что же мудреного, если некогда даже символы имен (выделено автором. – И.Е.) под музыку стиха вызывали у слушателей целый мир ощущений и воспоминаний, где клики битвы мешались со звоном славы, а блеск золотых доспехов и пурпуровых парусов с шумом темных эгейских волн» .

Почему знаменитый «список кораблей» прочтен лишь «до середины»? Оттого ли, что современному читателю этот «перечень… кажется…довольно скучным» Нэт , ибо навеки потерян культурный код, а без него невозможно адекватно понять это слово Гомера? Если такое предположение правильно, то вектор прочтения мандельштамовского текста может быть таким: изначальная «бессонница» лирического героя так «преодолена» гомеровским каталогом, что при его чтении на середине этого бесконечного и скучного перечня герой, наконец, засыпает. Все остальное представляет собою область сна, где перемешиваются реалии «Илиады» и звуки моря, подступающего «к изголовью» заснувшего читателя…

Однако более адекватным представляется иное понимание. Возвращаясь к истолкованию смысла «птичьего» сравнения списка кораблей с журавлиным клином, заметим, что и сам гомеровский гекзаметр, которым написана «Илиада», также напоминает своего рода «клин»: повышение тона завершается цезурой после третьей стопы, а затем следует его понижение. Существовали и предания о происхождении гекзаметра как звукоподражания шуму набегающих и откатывающихся от берега морских волн. Из этого следует, что список кораблей (текст Гомера), шум моря и журавлиный клин имеют общую внутреннюю структуру Станислав Козлов , которая актуализирована в рассматриваемом произведении . Если это так, то «зеркальный» повтор первой части этой структуры ее вторым компонентом (будь то откатывающаяся волна, вторая половина журавлиного клина, либо же второе полустишие гекзаметра после цезуры) позволяет наблюдателю «угадать» этот повтор (и саму необходимость существования этого повтора) – без его непосредственного обязательного созерцания, вчитывания или вслушивания – уже после знакомства с первой частью этой двучленной структуры.

Если «список кораблей» представляет собой действительно обращенное к нам, как к читателям, слово Гомера, то мандельштамовский читатель, прочитавший этот список «до середины», а затем истолковывающий Гомера в собственном контексте восприятия, можно сказать, понимает его с полуслова: так по одной половине видимого наблюдателю журавлиного клина можно без труда восстановить, «угадать» другую его половину, даже не видя ее непосредственно. Достаточно лишь знать (понять), что это именно журавлиная стая.

Конечно же, в таком случае возникает проблема адекватности мандельштамовского прочтения героической как-никак эпопеи Гомера в заданном контексте. Студент, не дочитавший до конца не только «Илиаду», но и даже «список кораблей», а затем, в сущности, утверждающий, что перед нами поэма «о любви» (во всяком случае, «движимая» любовью как первопричиной), вряд ли может рассчитывать на удовлетворительную оценку у профессора-античника… В самом деле, «согласился» ли бы создатель эпопеи с тем, что Елена («Когда бы не Елена») действительная причина (а не повод) для исторического похода, без которого якобы обессмысливается и завоевание Трои («что Троя вам одна, ахейские мужи»)?

Не приводит ли подобное «своевольное» прочтение, как будто предвосхищающее позднейшие постмодернистские экстравагантные толкования классических текстов, к молчанию потрясенного автора, словно обиженного на недочитавшего его «список» потомка, в итоговой третьей строфе («И вот, Гомер молчит»)? Не случаен здесь и «провокативный» вопрос мандельштамовского читателя, обращенный к гомеровским героям и предполагающий расподобление авторских деклараций, совпадающих с убеждениями «царей», и некой потаенной – и для сознания самих героев и их автора! — цели: «Куда (т.е. на самом деле куда и зачем. – И.Е.) плывете вы?» Кажется, что равноправие книжного и природного вследствие этого читательского «недоверия» нарушается: шумящее «море черное» словно бы возносится над гомеровской книжностью.

На самом же деле это не так. Уже сказавшего свое слово, согласно рассматриваемой рецептивной логике, Гомера сменяет слово моря, единосущное, как мы уже намекнули, героическим гекзаметрам «Илиады». Оказывается, что это именно продолжение гомеровского высказывания (так сказать, вторая – после цезуры — половина строки гекзаметра), а не опровержение его. Природная «вечность» «слова» моря не отвергает «историчности» слова Гомера, но навсегда укореняет его в мире человеческой культуры.

Этого «не понимает» ни Гомер, ни его герои, «ахейские мужи», поэтому вопросы мандельштамовского читателя, к ним адресованные, и остаются без ответа. С позиций эпопейного сознания, природному хаосу вечно изменяющегося моря как раз и должна быть противопоставлена организованная выстроенность боевого порядка кораблей, описанная Гомером. На уровне линейного восприятия не только герои Гомера, но и он сам противопоставлены морю, как «молчание» — «шуму». Можно вполне сказать, что на этом уровне конечные глаголы отдельных строк мандельштамовского текста («молчит»-«шумит») являются рифмованной парой, образующей типичную «бинарную оппозицию». Однако на более глубоком уровне понимания обнаруживается трансгредиентный этой оппозиции момент – синтаксическое построение фразы, которая в избытке авторского видения и снимает противопоставленность этих мнимых «полюсов» (сама их противоположность, как и оппозиция «культуры» и «природы» не работает, точнее же, «отменяется» поэтикой произведения).

Гомер и море дважды связываются соединительным союзом «и». Например: «И вот, Гомер молчит, / И море черное, витийствуя, шумит». Налицо не безусловно противопоставляющее «а», но именно «и». Поэтому можно сказать, что читатель Мандельштама понимает героев Гомера (и самого Гомера) лучше их самих. Или же, во всяком случае, претендует на такое понимание. Является ли подобная читательская претензия выходом за пределы спектра адекватности Лиса в истолковании гомеровского текста? Мы полагаем, что нет.

Конечно, собственно «гомеровское» в «Илиаде» и тот вектор понимания эпопеи, который намечен у Мандельштама, разительно не совпадают. Но подобное несовпадение является непременным и обязательным условием «диалога согласия» (М.М. Бахтин), без которого читательское сознание обрекается на ненужную и пустую тавтологичность авторскому «замыслу», хотя бы и содержащемуся в тексте, а филологическое истолкование в своем пределе в таком случае словно бы обречено стремиться к неплодотворному «клонированию» готовой авторской установки, воплощенной в «изучаемом» тексте (правда, никогда не достигая этого предела). В конечно же итоге, это буквалистское следование «букве», а не «духу» произведения, наследует готовый «закон» текстопостроения и игнорирует незаместимую личностность читателя: тем самым авторский «закон» письма возносится над читательской (человеческой) свободой и потенциально лишь «консервирует» авторское же прошлое в настоящем читателя вместо существенного размыкания вектора этого прошлого в просторах незавершимого «большого времени».

«Модернизирует» ли Мандельштам гомеровский текст явным акцентированием роли Елены и, наряду с этим, решительным утверждением «всё движется любовью»? Это произошло бы в том случае, если «любовь» истолковывалась им в контексте понимания, принципиально отличном от античного. Однако обратим внимание на то, что у Мандельштама «любовью» движется действительно «всё»: не только античные персонажи, сами не ведая этого, но и журавли, и море, и воздушная сфера. Ведь «паруса» именно потому «тугие», что их также раздувает «любовь». Что означает в таком контексте само слово «любовь»? Ведь оно разительно отличается от новоевропейского (индивидуализирующего) значения этого слова. В нашем случае речь идет о любви-эросе, о том могучем Эросе, который действительно пронизывает собою всю античную культуру, и которому подвластны не только стихии мира, но и античные боги. Морская пена, также имеющая эротический – в античном значении – смысл, не локализуются в этом типе культуры лишь фигурой Афродиты, но и, определяемая как «божественная», находится «на головах царей», плывущих к Трое и жаждущих Елены. Это доличностная (в христианском контексте понимания) культура, пронизанная всеобъемлющей телесностью, так поражающей нас, например, в античной скульптуре, может восприниматься как целое лишь с позиции вненаходимости по отношению к этой культуре: именно такая позиция и заявлена Мандельштамом.

Согласно старой гимназической шутке, древние греки не знали о себе самого главного: того, что они – древние. Несмотря на резкие, порой существеннейшие различия между древнегреческими литературными родами и жанрами, а также между позицией авторов, выражающих различные эстетические взгляды, все художественные тексты, принадлежащие античной культуре, все-таки так или иначе манифестируют доминанты этой культуры, ее культурные архетипы, ее установки. Мандельштам попытался понять и сформулировать именно такие архетипические установки, такое культурное бессознательное, в котором не отдавал и не мог отдавать себе отчета Гомер, находясь внутри этой культуры и определяясь по отношению к своему собственному литературному окружению – ближайшему прошлому, настоящему и ближайшему же будущему. Мандельштам же «разомкнул» эту сфокусированную на «античном настоящем» установку, благодаря чему голос Гомера, не утратив его собственной «самости», обрел скрытые смыслы, не навязанные ему актуальной для Мандельштама «современностью» ХХ века, однако хотя присущие гомеровскому тексту, но вполне проявившиеся именно в диалогической ситуации, когда интуиция телесности перестала быть господствующей в Европе, будучи «преодоленной» (но не отмененной) иным типом культуры.

Лейт См.: Есаулов И.А. Идиллическое у Мандельштама // Творчество Мандельштама и вопросы исторической поэтики. Кемерово: Кемеровский государственный университет, 1990. С. 38-57; Его же. «Вещь» у Мандельштама и авангардистов // Поэзия русского и украинского авангарда: история, поэтика, традиции. Херсон: Херсонский государственный педагогический институт, 1990. С. 26-28.

Мальвина Мандельштам О. Камень. М.: Наука, 1990. С. 73.

Алиса Анненский И. Книги отражений. М.: Наука, 1979. С. 204.

Станислав Козлов Мог же Мандельштам в другом своем тексте приблизительно этого же времени («Равноденствие») заявить: «Как бы цезурою зияет этот день».

Лиса См.: Есаулов И.А. Спектр адекватности в истолковании литературного произведения. М.: Издательство РГГУ, 1995.

* Опубликовано: Филологический журнал. 2007. № 2 (5). С. 260-266.

  • 29.04.2008. Сергей Хренов. Поэзия конца века
  • 21.04.2008. Книга пророка Иезекиля. Глава 2
  • 19.04.2008. Борис Виан. Мыслитель
  • 18.04.2008. Марко Рот. Пророк, зануда, битник, псих
  • 14.04.2008. Ив Бонфуа. Частицы бытия
  • 10.04.2008. Николай Гумилев. Шестое чувство
  • 09.04.2008. В театре боятся эту пьесу ставить.
  • 08.04.2008. Дмитрий Савицкий Париж. Три рассказа
  • 07.04.2008. Стихи английских поэтов-кавалеров
  • 05.04.2008. Уроки любви от Шатобриана
  • 04.04.2008. Владимир Хазан. Remarques
  • 03.04.2008. Книга пророка Иезекиля
  • 02.04.2008. Осип Мандельштам. Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
  • 01.04.2008. Юлия Качалкина. Свободные от стиха

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2019 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+

источник

Стихотворение было написано в августе 1915 года в Коктебеле. Включено во второе издание первого сборника Мандельштама «Камень» 1916 г. (первое издание вышло в 1913 году).

В Коктебель Мандельштам приехал в самом конце июня 1915 года и провел в Доме поэта весь остаток лета. Одновременно там в это время жили сёстры Цветаевы, София Парнок, Алексей Толстой и его жена Наталия Крандиевская. Хозяин Дома Максимилиан Волошин в это время находился в Париже.

Формальная тема стихотворения – размышления лирического героя при чтении так называемого Списка, или Каталога, кораблей (νεῶν κατάλογος). Речь идет об «Илиаде» Гомера, Песни второй, стихах с 494 по 759: в них дан подробный отчет о каждом отряде греков-ахейцев, который на отдельном корабле направлялся на Троянскую войну. Эта формальная тема связана с формальным статусом 24-летнего Осипа Мандельштама: на момент написания стихотворения он является студентом романо-германского отделения историко-филологического факультета Петербургского университета (зачислен 10 сентября 1911 года и числится до 1917 года). Формально поэт курса не кончил и диплома не получил, т.е. высшего образования не имел.

Подробное текстуальное знакомство с «Илиадой» и тогда, как и теперь, являлось частью обязательной программы филологического факультета. А чтение Списка кораблей среди студентов-филологов искони считалось лучшим средством именно от бессонницы, с именования которой поэт и начинает свое стихотворение. Итак, есть неформальная проблема (лирический герой страдает бессонницей) и рецепт неформального применения Списка (в качестве снотворного). Однако и в этом смысле помощи от Списка никакой…

Каков же неформальный статус 24-летнего Осипа Мандельштама? В кругу знатоков, в качестве автора «Камня», он безусловно и непререкаемо признан Мастером. Сам Макс Волошин пригласил его пожить в Доме поэта – на этом поэтическом Олимпе Серебряного века! Нестыковка формального статуса лирического героя с неформальным, формального и неформального отношения к античной культуре, вообще к культурному наследию – вот подлинная тема этого стихотворения. Прозвучав ещё в первом издании «Камня» («… И плывет дельфином молодым По седым пучинам мировым»), она теперь, начиная со второго издания, находит новое подтверждение в этом летнем стихотворении 1915 года, мощное и неопровержимое, как шум черноморского прибоя.

Казалось бы, основная мысль этого стихотворения («И море, и Гомер – всё движется любовью») далеко не нова. Уже в первом веке нашей эры апостол Павел полагал, что всё сказанное в мировой литературе по данной теме он подытожил в своем знаменитом пассаже о любви (Первое послание к коринфянам, глава 13, стихи 1 – 13). Новизну же этой мысли (и стихотворения в целом) определяет путь исканий лирического героя, отраженный композицией данной лирической медитации, слагаемой тремя катренами.

Первый катрен – экспозиция и завязка лирического сюжета: лирический герой, мучимый бессонницей, пытается войти в мерный ритм Гомерова повествования. Однако «длинный выводок» ахейских кораблей в воображении современного читателя превращается в «поезд журавлиный», волнующий как эпическим размахом, так и неопределённостью цели: журавли летят на юг, спасаясь от холодов – от чего спасаются или куда стремятся Гомеровы ахейцы?

Поиску ответа на этот вопрос посвящен второй катрен (развитие лирического сюжета). Ответ дан своеобразно – в виде двух риторических вопросов. Вклиниваясь «в чужие рубежи» («как журавлиный клин»), ахейцы повинуются приказу своих царей, чье слово непререкаемо (ведь на головах у них божественная пена, они «миропомазаны»). Цель же самих царей нам известна, их выбор Трои (если верить Гомеру) определен не столько стратегическим местом этого важного порта Эгейского моря (у самого входа в Мраморное), сколько ревностью спартанского царя Менелая (именно у него троянец Парис похитил его законную жену Елену Прекраснейшую) и обидой, нанесенной Элладе.

Третий катрен – неожиданная кульминация и развязка – начинается с неформального, языческого понимания любви: мы как бы не ждали его от лирического героя, формально принадлежащего к иудеохристианской культуре. Оказывается, и Гомер, и морская стихия уступают и покоряются стихии более мощной – стихийной силе плотской любви. Есть от чего испытать культурный шок: «Кого же слушать мне?» Что до Гомера – он не претендует на то, чтоб его слушали (в авторитарном смысле слова). Гомера мы слышали и услышали – но он лишь передал нам (даже самим своим гекзаметром) голос прилива и отлива морской волны, которая, напротив, обладает уверенностью оратора-витии. И тут, в предпоследней строке стихотворения Мандельштама, нельзя не слышать и не услышать переклички со стихотворением вроде бы неблизкого ему Некрасова («В столицах шум, гремят витии…»), и не только с первой строкой этого стихотворения, но и в целом с создаваемым им единым образом (бесконечная стихия поля у Некрасова – стихия моря у Мандельштама).

Читайте также:  Как уснуть когда у тебя бессонница

Само название сборника «Камень» считается анаграммой слова «акмэ», от которого произведено название литературного направления акмеизма, Мандельштам – один из общепризнанных его «столпов», автор не только одного из формальных прозаических его манифестов, но и неформальных – поэтических, одним из которых и является данное стихотворение.

Выбор жанра – лирической элегии-медитации по поводу непреодолимости морской стихии – отсылает к античному корню европейской лирики – элегиям Архилоха.

В этом, как и во многих (особенно ранних) стихотворениях Мандельштама, эпитет – царь и бог лирического сюжета, именно эпитеты передают и логику действия в Гомерову эпоху, и способ ее познания лирическим героем.

Тугие паруса сразу, с первого стиха, наполняют всё стихотворение ветром и штормом. Длинный выводок, поезд журавлиный – метафорические эпитеты создают сравнение ахейских кораблей с журавлиной стаей. Тут же, буквально через строку, навязчивое повторение эпитета – журавлиный клин в чужие рубежи: это вклинивается в пределы троянцев нечеловеческая, неумолимая, стихийная сила – видимо, с таким же тяжким грохотом, как море – к бессильной в своей мысли голове (изголовью) лирического героя.

Море при этом – черное (с маленькой буквы, т.к. речь идет не об описании крымского берега Черного моря, а о вечности), а один из главных атрибутов морской стихии, пена, становится божественным атрибутом древних царей, предающихся стихиям войны и моря, любви и ревности, обиды и мести – вольно и бездумно, внерефлекторно, ибо не имеют «культуры» как опыта рефлексии (не родились еще ни Гомер, ни Архилох).

Стихотворение написано шестистопным ямбом с пиррихиями. Мандельштам не подражает гекзаметру (в русском стихосложении шестистопный дактиль), подчёркивая слияние гомеровских образов с собственной культурой. Рифмовка кольцевая, женская рифма чередуется с мужской.

источник

1891 — 1921 годы. Сборник «Камень».

«Бессонница. Гомер. Тугие паруса» 1915.

Анализ стихотворения «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…». 1915.

Мандельштам утверждает в своих стихах единство культурных пластов. По воспоминаниям А. Ахматовой, на вопрос, что такое акмеизм, поэт ответил: «Тоска по мировой культуре». Неслучайно в его стихи, неразрывно связанные с современностью, органично вплетены образы, мотивы Гомера и Расина, Пушкина и Диккенса, готика и ампир, античность и классицизм.

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.

Я список кораблей прочел до середины:

Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,

Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи —

На головах царей божественная пена —

Куда плывете вы? Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер — все движется любовью.

Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,

И море черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

Вопросы на выявление общего представления о стихотворении в целом.

Фронтальная работа.

1. Чем привлекло это стихотворение, какие чувства вызывало? Какие образы создаются? Какие строчки отражают главную мысль?

2. Какова история создания этого стихотворения?

3. Что происходит с лирическим героем? Как в стихотворении передано ощущение бессонницы?

Вопросы для анализа стихотворения в группах.

В помощь учащимся предлагаются словари, выдержки из статей литературоведов.

Образ кораблей.

1. Почему образ кораблей мы лучше всего видим?

2. Какие корабли: движущиеся или неподвижные? Обратите внимание на глаголы, типы предложений, размер стиха.

3. Обратите внимание на время глаголов в первых двух строфах, на наречие, связанное с понятием времени. Что вы заметили?

Образы ахейцев и Елены.

4. Какая роль отводится слову журавлиный? С какими ассоциациями связано это слово у вас?

5. Образ Елены — средоточие всех нитей стихотворения. Что нам известно об этом образе?

6. Почему в стихотворении слово Елена рифмуется с сочетанием на головах царей божественная пена? Как вы понимаете эту строчку?

Образы моря и Гомера.

7. Какие ассоциации у вас возникают в связи с парой слов: и море и Гомер, объединённых союзом и и словом всё (море+Гомер=всё)?

8. Как вы полагаете, в каком значении употреблено поэтом словослушать?

9. Какой образ моря создаётся в стихотворении? Какой общий эмоциональный тон эпитетов? Как подчёркивает поэт судьбоносность выбора лирического героя с помощью звукописи?

Предполагаемые ответы.

1. Чем привлекло это стихотворение, какие чувства вызвало? Какие образы создаются? Какие строчки отражают главную мысль?

Стихотворение привлекает спокойствием, таинственностью, величием. Создаются образы ахейцев из «Илиады» Гомера, кораблей, моря, лирического героя. Главная мысль в строчке: всё движется любовью.

2. Привлечём известные факты, связанные с историей создания этого стихотворения.

По одной из версий, на данное стихотворение Мандельштама вдохновил найденный Максимилианом Волошиным, у которого он гостил в Коктебеле, обломок древнего корабля. Однако тематика античности в целом характерна для ранних стихов Мандельштама. Увлечение поэта древним миром — это его стремление к эталону красоты и к основе, породившей данную красоту.

Тема моря, как и тема античности в стихотворении не случайна, и вызвана не только местом рождения стихотворения: Мандельштам первый раз оказался в Коктебеле именно в июне 1915 г. Многими критиками отмечено, что Мандельштам предпочитает всем стихиям воду. При этом его предпочтение — не стремительные потоки, падающие с небес или мчащиеся по горам; его привлекает спокойное и вечное движение: равнинные реки, озера, но чаще — самая грандиозная форма — океан, величественно катящий огромные валы. Тема моря неразрывно связана с темой античности: и то, и другое величественно, грандиозно, спокойно, таинственно.

Известен тот факт, что О.Мандельштам в этот период жизни был влюблён в М.Цветаеву, но она не отвечала ему взаимностью.

3. Что происходит с лирическим героем? Как в стихотворении передано ощущение бессонницы?

Лирического героя мучает бессонница. На берегу Чёрного моря он читает Гомера, размышляет о том, что и ахейцы, и Гомер были вдохновлены любовью. Гомер — прошлое — ,молчит. А море, чья божественная пена была на головах царей, шумит, подходит к изголовью лирического героя. И оно движется любовью, связывая прошлое с настоящим.

Ощущение бессонницы великолепно передано действием: «Я список кораблей прочел. «. Поэт обращается ко второй песне «Илиады» Гомера «Сон Беотия, или перечень кораблей», посвященной отплытию кораблей на осаду Трои. Список кораблей греков, идущих походом на Трою из «Илиады» Гомера, содержит 1186 названий кораблей с именами полководцев и описаниями на 366 строках. Бесконечность боевого списка кораблей и создает ощущение бесконечности этой ночи.

Работа над образом кораблей.

1. Почему образ кораблей мы лучше всего видим?

Образ кораблей: увидеть их помогает эпитет тугие паруса, сравнение с поездом журавлиным, журавлиным клином. Возникает зрительный образ.

2. Какие вы видите корабли, движущиеся или неподвижные? Обратите внимание на глаголы, типы предложений, размер стиха.

Корабли движутся очень быстро, по ветру: тугие паруса.Быстроту движения подчёркивает сравнение с журавлями: корабли летят, метафора над Элладою когда-то поднялся усиливает образ движения-полёта. Кажется, что корабли движутся не по морю, а над землёй.

Попробуем ещё раз перечитать строчки, в которых создаётся образ кораблей. Обычно движение передаётся с помощью быстрой смены глаголов, энергичных слов, большого количества согласных, в которых преобладает голос (сонорных, звонких, требующих сильной артикуляции), энергичного ритма. У Мандельштама в движении кораблей нет стремительности. Напротив, создаётся ощущение замедленности, длительности. Глаголов очень мало, большинство предложений назывные или неполные. Да и имеющиеся глаголы в результате инверсии теряют свою силу: поставлены в конец предложения.

Стихотворение написано шестистопным ямбом. Это самая длинная из употребительных в русском стихосложении ямбических строк — александрийский стих. Благодаря интонации раздумья, созерцанья этот размер издавна употребляется в философской и медитативной лирике, а также в таком жанре, как элегия. Подобный непринужденный, лишенный поэтической сглаженности ритм создает ощущение свободного прозаического разговора — спокойного размышления вслух. Для передачи движения потребовался бы более энергичный размер: «маршевая» одическая строфа и связанный с нею четырёхстопный ямб. Противоречие между звучанием и видением налицо.

3. Обратите внимание на время глаголов в первых двух строфах, на наречие, связанное с понятием времени. Что вы заметили?

Первая строфа — глаголы прошедшего времени. Когда-то усиливает значение прошедшего времени — так давно, что уже невозможно выяснить точное время события. Вторая строфа-настоящее время: плывёте.

Итак, перед нами корабли, если так можно сказать, в неподвижном движении, поэтом создан образ застывшего времени — прошедшего, вечно остающегося настоящим. В реальности культуры время не совпадает с астрономическим. Оно может останавливаться, повторяться, пересекаться с другим. Искусство способно преодолеть время. Культура — связующее начало в истории, она обеспечивает непрерывность и преемственность развития человеческой цивилизации.

Работа над образом ахейцев и Елены.

4. Вы уже заметили, что слово журавлиный употреблено дважды. Какая же роль ему отводится? С какими ассоциациями связано это слово у вас?

Осень. Косяк журавлей. Длинные, изящные, вытянутые очертания. Плавный размах вытянутых крыльев. Светлая грусть. Курлыканье, надрывающее душу. Крик журавлей ассоциируется с плачем (отсюда многочисленные легенды и предания, в том числе и в античной мифологии, связывающие журавлей с плакальщиками на похоронах, душами умерших).

Постепенно и плавно мысли поэта со списка кораблей, переходят на цели, ахейцев. И это приводит к мысли, что причина, движущая огромное войско — любовь: «Когда бы не Елена, // Что Троя вам одна, ахейские мужи?»

Это очень напоминает воздействие перечня кораблей у Гомера на слушателей: список кораблей подводит их к философским размышлениям о жизни; у Мандельштама тоже.

5. Образ Елены — средоточие всех нитей стихотворения. Что нам известно об этом образе?

Елена — двойственный образ. О ней можно было бы сказать словами Блока: красота страшна. Она приносит и радость, и горе всем, кто её видит.

Происхождение её божественно: отец Елены — сам Зевс, мать — богиня возмездия Немезида. Елена появляется из яйца, Леда её находит и воспитывает. Самим рождением Елена предназначена быть карой судьбы. Прекраснейшая из женщин, она вызывает зависть Афродиты, богини красоты, одновременно являясь сильнейшим её оружием. Сам слух о красоте Елены способен вызвать распри: все эллинские вожди и герои сватаются к ней. Чтобы предотвратить столкновение, они дают клятву защищать честь того, кто станет супругом Елены.

Елена принесёт боль и бесчестье своему мужу Менелаю, смерть Парису, с которым она сбежит, не в силах противиться страсти, внушённой Афродитой. Город, приютивший беглянку — Троя, — будет разрушен до основания. Большинство женихов Елены, отправившиеся к стенам Трои, погибнут.

Ахейское войско, готовое побить царицу камнями, остановится перед её красотой, и она будет возвращена домой, в Спарту, с почётом и торжеством.

Елена — значит факел, светоч.

Это имя-средоточие всех линий стихотворения. Цель движения, порождающая и останавливающая его. Начало жизни и гибель, что проявляется в сочетаниях длинный выводок — поезд журавлиный. Обратимся к словарю Даля. Поезд — несколько совместных повозок, едущих по одному пути; торжественная, обрядовая езда или процессия. В словаре даются два примера наиболее употребительных сочетаний слова во втором значении: свадебный поезд — похоронный поезд. И все смыслы являются реализованными у Мандельштама. Вот откуда сравнение у Мандельштама кораблей именно с журавлями.

6. Почему в стихотворении слово Елена рифмуется с сочетанием на головах царей божественная пена? Как вы понимаете эту строчку?

Божественная пена и Елена срифмованы не случайно.

Обратимся к словарю Даля. Божественный — свойственный Богу, исходящий от Него; Ему подобный, высокий, превосходный, прекрасный, несравнимый, недостижимый. Выходит, что пена — божественно — прекрасна, она, лёгкая и тающая, прекраснее земного венца настолько, насколько путь к Елене значительнее пути к богатствам Илиона.

Путь к Трое — путь к небытию и, одновременно движение к красоте, вызванное любовью, движение, которое и есть полнота бытия, сама жизнь и, в то же время, смерть. Ахейские мужи, мудрые, величественные, сильные, гордые, коронованы божественной пеной на царство. И царство это — вечность.

Работа над образами Гомера и моря.

7. Какие ассоциации у вас возникают в связи с парой слов: и море и Гомер, объединённых союзомии словом всё?

В III строфе звучит основная мысль стихотворения. Здесь впервые в стихотворении появляется союз и в усилительном значении. Он усиливает соединение, практически ставит знак равенства между двумя понятиями: море, Гомер — и объединяет их словомвсё.

В XVII-XVIII веке слово Гомер писалось Омир или Омер. Слова составлены из одних и тех же букв, перед нами анаграмма. В поэзии цель такого приёма — создать не существующую вне данного текста связь между значениями слов.

вечность и остановленный человеком миг и т. д.

Можно сказать, что это противоположные понятия, составляющее единое целое.

Строгая формула: И море, и Гомер — всё движется любовью, казалось бы, должна замыкать стихотворение. Но вот новый вопрос: Кого же слушать мне? И мы возвращаемся в реальность, к лирическому герою.

8. Как вы полагаете, в каком значении употреблено поэтом словослушать?

Поступать, как заповедано говорящим. От этого зависит судьба лирического героя.

9. Какой образ моря создаётся в стихотворении? Какой общий эмоциональный тон эпитетов? Как подчёркивает поэт судьбоносность выбора лирического героя с помощью звукописи?

Море грозное, витийствующее, в вечном движении, чёрное, грохот тяжкий — неизбежность, грозная сила, может быть, даже враждебность. Таков общий эмоциональный тон.

Ассонанс на о. Этот гласный звук считается «тёмным, гулким, грозным». (А — тёплый, светлый — было в словах Елена, божественная пена). Эмоциональный тон сочетается со звукописью.

И вот теперь, когда грозная сила, каким бы ни было её имя — стихия, судьба, рок — вплотную приближается к изголовью лирического героя (героя незащищённого) стихотворение завершено. Мало подвести итог: И море, и Гомер — всё движется любовью, нужно ещё отдаться этому движению, подчиниться всеобщему закону, как подчинились року ахейцы, отправляясь к стенам Трои. Вот откуда бессонница лирического героя. Жить полной жизнью, стремиться к красоте, любить — очень нелегко, на это требуется мужество и душевные силы.

Вывод.Особенности поэтики раннего Мандельштама:

  • архитектурность,
  • отношение к слову как к строительному материалу (слово — камень),
  • понимание искусства как связующей нити между поколениями,
  • мотивы созидания, творчества, жизнеутверждения.

Домашнее задание:

Учащиеся читают сборник «Камень». Выполняют письменно задания С3, С4. Учат наизусть одно из понравившихся стихотворений.

Примеры домашних работ:

С какими образами стихотворения «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. » связано представление лирического героя о жизни?

В стихотворении Мандельштама перед нами проходит ряд образов: лирический герой, Гомер, море. Лирический герой мучается бессонницей, перед ним стоит трудный жизненный выбор. Он размышляет о жизни и поэтому читает поэму Гомера «Илиаду», её вторую главу, где содержится перечень кораблей ахейцев (более тысячи имён и названий), стремящихся в Трою, чтобы выполнить своё обещание и возвратить Елену, похищенную Парисом, её законному супругу Менелаю. Ахейцы, выполнившие свой долг, осмелившиеся противиться судьбе, богам, проявившие мужество, отстоявшие своё человеческое достоинство ценою жизни, венчаны «божественной» пеной на вечность. «Илиада» и её творец Гомер бессмертны, благодаря искусству, по мнению Мандельштама, осуществляется связь поколений. Лирический герой воздаёт должное ахейским мужам и горюет об их трагической судьбе: «сей длинный выводок, сей поезд журавлиный» (в мифологии журавли-плакальщики на похоронах или души умерших, что нашло отражение и в стихотворении Гамзатова «Журавли»).

Строчка «И море, и Гомер — всё движется любовью» противопоставляет и одновременно объединяет образы Гомера и моря. И если Гомер здесь — олицетворение искусства, античной культуры, подвига прошлых поколений, то море — природа, составляющей которой является и человек, реальная жизнь лирического героя. «Гомер молчит». Теперь перед лирическим героем стоит выбор: как ему поступать. И сделать его не просто: «И море чёрное, витийствуя, шумит // И с тяжким грохотом подходит к изголовью».

источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *