Меню Рубрики

Профессор воробьев об астме

Профессор П. Воробьев, заведующий и основатель кафедры гематологии и гериатрии (бывший) медицинской академии им. Сеченова, президент общества фармаэкономических исследований.
Павел Воробьев, профессор, президент Общества фармакоэкономических исследований

Еще несколько лет назад я был таким же доверчивым почитателем вакцинации, как и большинство из нас. Но чем больше я думал об этой проблеме, тем больше появлялось скепсиса. Попробую рассказать, что знаю сам, но начну со слов в тему одного из столпов отечественной медицины Николая Пирогова, написанных полтораста лет назад: «Бессмысленным называется то, что противоречит нашим убеждениям – именно убеждениям, а не знаниям, ибо убеждения влияют на нас сильнее знания».+

Начну со справки для людей, далеких от медицины и биологии. Наш организм состоит из бактерий, которых в нас существенно больше, чем собственных клеток. Бактерии отвечают за многие процессы, например, без них невозможно пищеварение. На коже, в полости рта, в кишечнике – всюду существуют бактериальные сообщества. Если вдруг бактерий становится мало (допустим, вас полечили интенсивно антибиотиком) или меняется их соотношение, то развивается дисбактериоз, сопровождающийся тяжелым поражением кишечника (вплоть до язв и кровотечений). Дисбактериоз полости рта – свои проблемы, стоматологические.
Менее изучены наши взаимоотношения с вирусами. Эти кусочки живой материи обитают в наших клетках. Считается, что энергетическая фабрика в клетке – митохондрия – суть вирусной природы. Осколки вирусных наборов ДНК встречаются в генотипе, а зачем они там, какова их роль – пока не очень понятно. Вирусов явно больше, чем бактерий, и как мы с ними взаимодействуем, не ясно.
Человеческий организм, как и организм других животных, защищается от болезней, вызываемых бактериями и вирусами, с помощью иммунитета. Иммунитет приобретается особенно интенсивно в первые дни и месяцы жизни: идет обучение иммунных клеток за счет контакта с возбудителями. Недаром ребенок все тянет в рот: это он обучает свои клетки. Пока он пользуется материнским молоком, он невосприимчив к большинству инфекционных болезней из-за материнских антител. С прекращением грудного вскармливания прекращается и прекрасный период материнской защиты от инфекций.
Человечество не один век занимает проблема влияния на иммунитет. В своих попытках управлять им оно прошло – и проходит – непростой путь. Чтобы оценить его – нужно знать подробности.

Рис.: XVI век: эпидемия оспы среди индейцев. Рисунок к тексту из Флорентийского кодекса (ИТАР-ТАСС)

Оспа: побежденная или не очень?

Среди крайне тяжелых острых инфекций на первом месте много веков стояла оспа, буквально выкашивавшая города и страны. Очень заразная, как правило – тяжелая, оставляющая после себя характерные уродующие изменения кожи. Оспа в природе сама по себе не встречается, передается только от человека к человеку. У животных человеческой оспы нет. У них – коров, лошадей – собственная форма этой болезни.
Прививкам от оспы много сотен лет. Первый ее тип – вариоляция: втирание в кожу здоровому гнойного отделяемого оспенных пустул (пузырей, которые возникают на теле больного). Так предотвращали оспенные уродства у девочек, предназначавшихся для гаремов. География применения этого метода – от Индии и до Урала. С начала ХVIII века оспу стали «прививать» в королевских семьях Англии. Позже вариоляция получила признание во всей Европе. Что и понятно: от нее умирало в 10 раз меньше людей, чем от собственно болезни, – примерно 2–3% от общего числа прошедших процедуру.
В России вариоляцию ввела Екатерина II, сделав себе прививку (похоже на Геннадия Онищенко), затем были привиты ее дети и внуки. К концу ХVIII века прививались все молодые люди, поступавшие в кадетский корпус. «Оспенные дома» создавались повсеместно, за каждую прививку выдавали рубль серебром.
Впрочем, указ Екатерины об обязательном оспопрививании все равно не работал, несмотря на то, что был включен привычный нашей стране репрессивный механизм.
Однако результат вариоляции оказался неожиданным – на мир обрушилась страшная эпидемия оспы. И оказалось, что «послепрививочная» эпидемия унесла только в Лондоне на 25 тысяч жизней больше, чем в период до появления вариоляции.
Первыми запретили вариоляцию французы – через полвека после первых опытов. Англичане держались дольше – до середины XIX века. Наступившее отрезвление Европы привело к отказу от этого метода и в России.

Рис.: Вакцинация во время эпидемии оспы в Монреале. 1885 год (ИТАР-ТАСС)

Но это было только начало. В конце XVIII века почти одновременно появилось несколько сообщений о том, что привившиеся оспой от коровы не заболевают человеческой оспой. Первый научный опыт был проведен Дженнером в 1796 году: он привил оспу из пустулы доярки, больной коровьей оспой, 8-летнему мальчику. Через месяц «добрый доктор» привил мальчику натуральную оспу, и тот… не заболел. (Это подают сегодня как чудо, считая началом «прививочной эры», забывая, однако, что прививкой «живой вакциной» от больных оспой пользовались столетиями. Правда, результаты ее применения оказались печальными.)
Так, с начала 1800-х годов в жизнь человечества вошел новый тип прививки от оспы. Она стала постепенно обязательной везде и всюду. Результат? В ХХ веке от оспы погибли еще около 300 млн человек. Последние 2 случая заражения оспой произошли в 1977–1978 годах. В 1980 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) сообщила об ее полном искоренении в мире. И теперь считается, что вирус оспы есть только в двух лабораториях – в России и в США. Вакцинация от оспы прекращена.
Однако в 2001 году Джордж Буш младший, будучи в состоянии паники от рассылки террористами спор сибирской язвы, велел привить всех военнослужащих США от оспы. На всякий случай? Или специалисты, консультировавшие его, не были уверены, что возбудитель остался только в двух засекреченных лабораториях?
Остается гадать.

Туберкулез: благополучных просим не беспокоиться?

Вакцинация от туберкулеза (БЦЖ) появилась в конце 20-х годов ХХ столетия, но массово стала применяться лишь после Второй мировой войны. Первыми работами было показано значительное снижение тяжелейших форм болезни – милиарного туберкулеза и менингита у привитых детей. Но при внимательном изучении результаты всеобщей вакцинации оказались не такими блестящими. Иммунитет после БЦЖ приобретают от 15 до 80% привитых, а в некоторых странах его не удалось обнаружить вовсе. Кроме того, известна как минимум одна эпидемия от прививки туберкулеза. Нельзя исключить, что снижение заболеваемости во многом связано не только с прививками, но и с повышением уровня жизни.
Влияния этой прививки на легочные формы туберкулеза вообще нет, а костный – и вовсе встречается чаще после прививки. Несмотря на поголовную прививку от туберкулеза на протяжении многих десятилетий, Россия остается страной, где заболеваемость этой инфекцией одна из самых высоких в мире. Между тем США, страна, в которой не проводят поголовную антитуберкулезную вакцинацию, не обгоняют нас по заболеваемости. Можно утверждать, что различия в эффективности БЦЖ в разных популяциях в настоящее время необъяснимы.
Есть и другие инфекции с выраженным, как и в случае с туберкулезом, «социальным» компонентом: они протекают тяжело у голодных и живущих в трущобах и совсем не так страшно – среди сытых и довольных жизнью. Это не только туберкулез, но и, например, дифтерия, корь. Тяжело болеют дети из неблагополучных семей. В таком случае, может быть, они и составляют ту «группу риска», где прививки против дифтерии или туберкулеза целесообразны? Конечно, нужно выполнить дополнительные исследования, в ходе которых будет изучен вопрос о выборочном применении подобных прививок. Возможно, они убедительно подтвердят необходимость БЦЖ только в группах риска – социально или генетически детерминированных. Но вместо подобных исследований нас продолжают уверять, что надо всех подряд «посадить» на вакцинальную иглу.
Грипп, привет арбидолу

Пожалуй, самая одиозная ситуация с прививкой от гриппа. Нет ни одного доказательства ее эффективности. Просто нет. Миллионы привитых болеют с той же частотой, что и миллионы непривитых. Прививка не снижает ни эпидемиологических показателей, ни тяжести заболевания. Так для чего ее делать? Лично у меня один ответ: единственная цель – это освоение миллиардов долларов.
Запугивание не только рядового населения, но и политиков мнимыми угрозами вирусных заболеваний стало практикой высокопоставленных чиновников от медицины не только в России, но и в мире. Названий у этого международного явления много: медикализация общества, выдуманные болезни, впаривание лекарств.
Говорят, что нынешний Генеральный директор ВОЗ госпожа М. Чан (она из КНР, откуда, как из рога изобилия, в прошедшее десятилетие посыпались на наши головы всякие страшные инфекции) сделала себе не только политический капитал на высосанных из пальца историях с «атипичной пневмонией» и «птичьим гриппом». Но сколько ни рассказывали ужасов – заболевших мало, а умерших по пальцам пересчитать (последнее не касается свиного гриппа). Зато какие миллиарды потрачены на профилактику в целом или на закупку дистанционных измерителей температуры в аэропортах всего мира в частности! И это только один пример.

На фото: Экс-министр здравоохранения Татьяна Голикова также относится к гриппу с повышенным вниманием, однако больше прививок ее увлекал «Арбидол» (фото РИА «Новости»)

В России история с гриппом приобрела отчетливый коррупционно-криминалистический характер. Дело в том, что прививки от гриппа вменены в обязанности врачам и поликлиникам: как в худшие годы так часто ругаемого теперь советского режима. Врач, не выполнивший план, отвечает кошельком и административно. Вакцинация, как и превентивная диспансеризация, реализуется за счет туфты – приписок. Кого-то ловят, устраивают показательные наказания, но остальные доктора продолжают выливать литрами эту прививочную антигрипповую жижу в унитаз. Нет, кто-то прививается, веря страшилкам, но на самом деле вся эта вакханалия подрывает авторитет и веру народа в честность врачей. А недоверие выходит боком всем, в первую очередь – реально больным людям.
Лечить тяжелый грипп можно, предупредить – невозможно. Но и в лечении в нашей стране используются препараты со столь же «доказанным» противовирусным эффектом, что и прививки. И суммы затрат из государственного кармана на эти препараты (а первое место тут занимает арбидол) сопоставимы с прививочными. На арбидоле выручка производителя доходила до 4 миллиардов рублей в год. Его – приказом бывшего министра здравоохранения, а ныне председателя Счетной палаты Татьяны Голиковой – ввели в обязательный, так сказать, стратегический запас любой больницы, заставляли врачей его использовать. При этом так и не выполнили исследования, доказывающего эффективность этого препарата.
Полиомиелит: привитые как опасность

Многие, споря со мной, говорят о том, что вот, мол, вакцинация от полиомиелита – бесспорное благо. И возражать я точно не буду. Буду. Опять все проблемы – в деталях.
То, что удалось избавить многих (но не всех) от риска заболеть этой болезнью, – наверное, отрицать глупо. Но вакцина, которой начали прививать, была живой, и на старте борьбы с болезнью это не было важно. Однако по мере исчезновения болезни из популяции, частота осложнений, остающаяся на самом деле на одном и том же уровне, стала постепенно играть существенную роль. От живой вакцины часть детей заболевает (ничтожная, но все же). Кроме того, в период вакцинации дети становятся источником заразы для непривитых. Иначе говоря, делая попытку снизить риск заболеть для одних, мы кратно увеличиваем этот риск для других. А это уже тянет на нарушение прав и свобод человека. Ведь не прививаться дети могут в том числе из-за медицинских противопоказаний. И для них риск заразиться от привитых и заболеть возрастает многократно.
В мире уже давно используется вакцина от полиомиелита, не содержащая живого возбудителя. Но у нас ее допустили к детям всего пару лет назад, да и то не ко всем. Часть детей продолжает вакцинироваться живой вакциной и становиться разносчиками инфекции.
Корь: теперь и для взрослых

Вот, казалось бы, победа вакцинации. Но ведь пиррова! Да, дети теперь болеют корью редко, но чаще стали болеть взрослые, раньше не болевшие вовсе. Как и новорожденные – раньше не болели, теперь болеют. Парадокса нет. Иммунитет после прививки не стоек, держится всего несколько лет, и вакцинацию надо повторять раз за разом. Даже если прививка удалась, на всю жизнь защита не обеспечена. А раньше переболевший имел иммунитет на всю оставшуюся жизнь.
Но самое интересное: тот, кто не переболел, тоже имел иммунитет на всю жизнь. Как это ни странно звучит для непосвященных – именно так. Объяснение единственное: переболевали на самом деле все 100 процентов людей. Но небольшая часть переносила относительно тяжелую форму болезни, им ставили верный диагноз, а остальные – и их подавляющее большинство – болели корью под маской обычной респираторной инфекции.
Пугают статистикой смертности от кори. Цифры, приводимые официальными органами (в данном случае, ЮНИСЕФ), шокируют: «В 2000 году, по оценкам ВОЗ (обратите внимание, не по статистике, а по оценкам, это очень распространенная подмена понятий – легкая подтасовка. – П.В.), 542 000 детей умерли от кори, в большинстве – в развивающихся странах, что составляет 7% всех смертей в возрасте до 5 лет. В промышленно развитых странах приблизительно 10–30% случаев кори требуют госпитализации, и 1 из 1000 таких случаев среди детей приводит к смерти от осложнения кори».
Иначе говоря – при манифестной форме болезни в развитых странах погибает 1 из 1000 заболевших. Но смертность от кори снизилась в нашей стране в 1960-е годы – то есть задолго до прививок в связи с развитием современной на тот момент интенсивной терапии – и стала составлять тысячные доли процента. Иначе говоря, стала ничтожной. «В 1980 году от кори погибло 2 600 000 человек. Более 95% случаев смерти от кори происходит в странах с низким доходом на душу населения и слабой инфраструктурой здравоохранения». Среди взрослых смертность от кори выше как минимум в 10 раз. Из-за отсутствия стойкого иммунитета молодые взрослые теперь стали группой риска по этому заболеванию.
Мы имеем ежегодные вспышки кори то в США, то в Европе, в различных городах России. И ведь при каждой вспышке речь идет о сотнях и тысячах заболевших. И о тысячах и десятках тысяч контактирующих с ними, не имеющих иммунитета. Новорожденные не получают антител от кормящей матери и потому стали болеть, чего не было никогда. И болеют они крайне тяжело. А нас уверяли всего несколько лет назад, что человечество уже почти избавилось от кори. Это расплата за массовую вакцинацию.
Не очень понятно, что с этим делать дальше. Надо моделировать ситуацию, она может развиваться по-разному. Но эпидемиологи предпочитают ее не обсуждать. Впрочем, как-то в США устроили всех контактировавших с пассажиром самолета, больным корью, в концлагерь на несколько дней. Хорошо представляете себе ситуацию? Про права и свободы гражданина речи не было. Значит, власти США понимают угрозу кори для страны. Поблагодарим за это апологетов прививочных кампаний.
Пневмония: плохое на худшее?

Читайте также:  Немедикаментозные методы лечения бронхиальной астмы у детей

Новая напасть: прививка от пневмококка. СМИ рассказывают истории про страшный пневмококковый менингит – между тем в реальной врачебной практике он почти не встречается. Менингит вызывается чаще всего менингококком, и эта болезнь действительно опасна. В этом году прокатилась волна другого – вирусного – менингита. А вот пневмококкового, повторю, крайне мало. Зато пневмококк являлся – до недавнего времени – главным возбудителем воспаления легких. «Домашняя» пневмония хорошо лечится самыми обычными антибиотиками и не дает реальных осложнений. Пневмонией невозможно заразиться (если это не атипичная пневмония, вызываемая легионеллой, микоплазмой). Воспаление легких возникает при переохлаждении, когда человека «продуло» и в месте, которое «продуло», запускается инфекционный процесс.
Что будет, если человек будет иметь иммунитет против главного возбудителя пневмонии – пневмококка? Можно предположить, что место этой бактерии займут другие – стафилококк, стрептококк. А это уже тяжелая, абсцедирующая, молниеносно дающая дыхательную недостаточность пневмония. Такая пневмония встречалась во время губительной для Европы «испанки» в начале 20-х годов ХХ века. Кто-нибудь просчитал такую возможность? Думаю, нет.
Сегодня от воспаления легких в России умирает до 40 тысяч человек в год. Воспаление легких – самое частое инфекционное осложнение лежащих в стационаре. Она развивается у тяжелых, ослабленных больных, и эти больные составляют основную массу учитываемых статистикой смертей от воспаления легких. У «домашних» пневмоний прогноз хороший. При смене возбудителя прогноз станет плохим и число умерших от воспаления легких существенно увеличится.
***
Конечно, можно обсудить еще многие прививки из 12 обязательных по российскому «календарю»: от туберкулеза, вирусного гепатита B, дифтерии, коклюша, столбняка, полиомиелита, кори, эпидемического паротита (свинки), краснухи, гриппа, гемофильной палочки и пневмококка. За первый год жизни малышу делают 8–9 прививок, иначе говоря – почти ежемесячно. Да если и раз в 2 месяца – огромная нагрузка на иммунитет, его ослабление.
И тут мы сталкиваемся с совсем иным явлением, не медицинским: сопротивлением людей обязательным прививкам. Люди не хотят, чтобы их заставляли. Они не без оснований не верят в добрые намерения Гос-санэпиднадзора. Многие не исключают, что массовая вакцинация – это способ поддержки военно-промышленного комплекса как у нас, так и за рубежом, занимающегося производством и бактериологического оружия, и средств защиты от него. Если это так, прививки – результат конверсии, побочный продукт для ВПК. Но оттого не менее сладкий.
Сопротивление прививкам ширится во всем мире, сегодня уже не удается сделать всеобщую вакцинацию ни от одной инфекции, как это было с оспой. Убрать вакцинацией ни одного возбудителя из человеческой популяции не получится. Остается только индивидуальная защита, индивидуальное снижение риска. Но тут система прививок сильно хромает. Наряду с эффективностью скрывается и частота поствакцинальных осложнений. Только массовые осложнения привлекают внимание общественности: последний прогремевший случай введения сверхбольших доз туберкулина подкожно на Дальнем Востоке с госпитализацией нескольких детей.
Вакцинация военнослужащих проводится в обязательном порядке после того, как молодых солдат призывают на службу. Теперь им вводят практически одновременно сразу несколько вакцин. В результате на некоторое время иммунитет резко ослабевает, развивается состояние, подобное СПИДу (временное, преходящее). И в последние годы – постоянные сообщения о массовых воспалениях легких, нередко со смертельным исходом, среди молодых и здоровых дотоле призывников. Стресс, конечно, бывает, и холодно, и промокают ребята – все так. Но дополнительным отрицательным фактором является иммунизация – в этом уверены многие военврачи, с которыми удалось поговорить.
Вот несколько античеловеческих реплик уже бывшего Главного санитарного врача страны Геннадия Онищенко: «Отказ от прививок, в том числе и по религиозным мотивам, – это нарушение прав ребенка», отказ от прививок приводит к тому, что они становятся «мишенью инфекционной агрессии». Его поддерживают единомышленники – скажем, профессор Таточенко: «Противники вакцинации – это упертые люди, которые никогда, как правило, не были врачами и не занимались прививками». Но такими «убийственными» аргументами нельзя ничего доказать, можно лишь вызвать ответную негативную реакцию.
Разбираться придется. Придется отвечать на неприятные вопросы. Существующая модель государства стремительно теряет общественное доверие. Уровень толерантности снижается вплоть до отрицания аксиом. Даже социально ориентированные заявления встречаются если не в штыки, то с усмешкой: ясно, что принятие решений непрозрачно и субъективно. Пока чиновник не научится отвечать перед народом, а не перед начальством, чтобы оно было довольно, социальный конфликт будет нарастать.
В заключение – цитата из Николая Пирогова: «Умы беспристрастные, не увлекающиеся и не доверчивые, не должны пугаться насмешек, разных кличек и обвинений в отсталости, нерациональности и бессмыслии».

источник

—->

Тендеры и госзакупки Маркетинговые исследования Бизнес планы Авиабилеты и отели
Регистрация на сайте
Авторизация

Реклама

Важные темы
Работа Дмитрия Медведева над «ошибками» страны.
Управление, как реальность: кое-что о Фурсенко, образовании.
Новые реалии методологии управления
Алекс Зес: Тезисы управления
США:У нас мало времени! Час расплаты близок!
Л.Ларуш: Америка рухнет первой. «Мы входим в период бунтов»
Теоретическая география

ОКО ПЛАНЕТЫ » Наука и техника » Новость дня » Он-лайн конференция с профессором П.А. Воробьёвым. Свиной грипп – выдуманная болезнь

» Он-лайн конференция с профессором П.А. Воробьёвым. Свиной грипп – выдуманная болезнь
23-09-2012, 21:22 | Наука и техника / Новость дня | разместил: pl | комментариев: (17) | просмотров: (21 181)

Последнее время в статьях и обсуждениях на Око планеты, стало возникать много разных интересных вопросов по медицинской тиматике. Помочь разобраться в этой теме мы попросили доктора медицинских наук, профессора, заместителя председателя Формулярного комитета РАМН, президента межрегионального Общества фармакоэкономических исследований, Павла Андреевича ВОРОБЬЁВА.

Уважаемые читатели до 23 сентября, Вы можете в комментария задавать свои вопросы, касаемые здравоохранения.

Воробьев П.А., 1958 года рождения, окончил в 1980 г. 1 Московский медицинский институт им. И.М. Сеченова и до настоящего времени работает в стенах этого ВУЗа, пройдя путь от клинического ординатора кафедры госпитальной терапии 2-го лечебного факультета до заведующего кафедрой гематологии и гериатрии ФППОВ.

В докторской диссертации П.А.Воробьева (1997) освещен многолетний опыт автора по применению плазмафереза при различных заболеваниях внутренних органов, включая системные васкулиты, бронхиальную астму, синдром длительного сдавления, анемию хронических заболеваний, приобретенные острые и хронические коагулопатиии, в том числе – пионерские работы по антифосфолипидному синдрому и т.д. Результаты этих исследований обобщены П.А.Воробьевым в книгах «Прерывистый лечебный плазмаферез», «Актуальный гемостаз» «Анемический синдром в клинической практике».

Большое место в работах П.А.Воробьева принадлежит проблемам интенсивной терапии в условиях природных и техногенных катастроф. П.А.Воробьев участвовал в работах по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС (1986), последствий землетрясения в Армении (1988), взрыва поездов под Уфой (1989). Этому опыту посвящена книга «До и после Чернобыля. Взгляд врача» (1996), написанная в соавторстве с А.И.Воробьевым.

П.А.Воробьев один из пионеров развития гериатрии в современной России. В 1996 г. организовал ежегодный геронтологический форум с международным участием «Пожилой больной. Качество жизни». Под его редакцией вышел двухтомник «Гериатрия в лекциях». За разработку вопросов геронтофармакологии в 2003 г. П.А.Воробьев удостоен премии им. Т.И.Ерошевского.

П.А.Воробьев разработал оригинальную тромбоцитарно-эндотелиальную теорию старения, базирующуюся на представлениях о взаимодействии тромбоцитов и поврежденного эндотелия, воздействии ростовых факторов и цитокинов на иммунокомпетентные клетки и клетки-предшественники, развитие фибропластических процессов и остеосинтеза локально в сосудистой стенке, что приводит к нарушению функций органов, развитию сенильной полиорганной недостаточности.

Начав в 1986 г. заниматься проблемами автоматизации в работе врача, П.А.Воробьев с коллективом программистов и врачей экспертов разработал оригинальную структуру автоматизированных рабочих мест врачей: специальные советующие системы по установке основных терапевтических диагнозов. Эта работа привела к появлению «Спутника интерниста по лабораторной и инструментальной диагностике», выдержавшего 5 переизданий (1993 – 2001 гг.) и ежегодно переиздаваемого с 2004 г. «Справочника лекарственных средств Формулярного комитета РАМН».

Работы по усовершенствованию программного обеспечения для врачей вызвало к жизни новое направление в развитии современного здравоохранения – стандартизации. Система стандартизации в здравоохранении создается под руководством П.А.Воробьева с 1992 г. К этой деятельности близко примыкает развитие клинико-экономических исследований, разработка алгоритмов и правил принятия решений. С 1999 г. П.А.Воробьев является Президентом Межрегиональной общественной организации «Общество фармакоэкономических исследований», являющейся национальным отделением Международного общества фармакоэкономических исследований и оценки результатов (ISPOR). П.А.Воробьев стажировался и сотрудничает по вопросам экономики здравоохранения с Лондонской школой экономических и политических наук, под его руководством выполнено большое число клинико-экономических исследований различных медицинских технологий, вышло 3 руководства по этой проблеме. В 2008 г. награжден международной премией ISPORза развитие фармакоэкономике в регионе.

Оптимизация принятия клинических решений нашло отражение в серии методических публикаций по дифференциальной диагностике во внутренней медицине: «Дифференциальная диагностика и лечение нарушений гемостаза», «Дифференциальный диагноз и лечение при анемическом синдроме», «Недостаточность функции почек», «Гемобластозы в практике терапевта», «Синдромы диссеминированного внутрисосудистого свертывания крови», «Лихорадка без диагноза».

При непосредственном участии П.А.Воробьева был создан Формулярный комитет РАМН. Деятельность Формулярного комитета, где П.А.Воробьев является заместителем председателя, является практическим воплощением принципов медицины, основанной на доказательствах и клинико-экономических исследований в практику принятия решений.

Много сил прикладывает П.А.Воробьев к развитию Московского городского научного общества терапевтов. В 1999 г. он провел юридическую перерегистрацию общества, наладил его финансирование, создал 4 новые секции (кардиологическую, ангиологическую, «человек и инфекции», пульмонологическую), начал проведение научно-практических школ для врачей города, возобновил публикации материалов МГНОТ вначале в журнале «Клиническая геронтология», а позднее в газете «Вестник МГНОТ». В 2007 г. П.А.Воробьев разработал положение по учреждению премии МГНОТ им. Д.Д.Плетнева за выдающийся вклад в развитие отечественной терапевтической школы. Неоднократно П.А.Воробьев выступал на пленарных заседаниях общества, является постоянным оппонентом на заседаниях созданных им секций.

П.А. Воробьев автор более 600 опубликованных научных работ, из них 272 научных статей, 235 тезиса докладов, 49 книг, 20 учебно-методических пособий и рекомендаций для врачей, 11 руководств, справочников и словарей. П.А.Воробьев является соавтором около 700 приказов Минздрава и Минздравсоцразвития России, 12 приказов Ростехрегулирования. При консультации и под руководством П.А. Воробьева выполнены и защищены 5 докторских и 11 кандидатских диссертаций в области пульмонологии, кардиологии, гематологии, ревматологии, нефрологии и др.

П.А. Воробьев является главным редактором журнала «Клиническая геронтология» и газеты «Вестник Московского городского научного общества терапевтов», членом совета главных редакторов журнала «Клиническая фармакология и фармакоэкономика», заместителем главного редактора журнала «Проблемы стандартизации в здравоохранении», членом редколлегии журнала «Проблемы гематологии и переливания крови», «Клиническая эпидемиология и доказательная медицина», членом ряда редакционных советов издаваемых за рубежом журналов (Армения, Украина).

Ниже приведено его интервью газете «Новые Известия» «Свиной грипп – выдуманная болезнь», а так же краткая биографическая информация.

Эпидемия гриппа в России пошла на убыль. Однако медики теперь опасаются появления нового вируса – на основе скрещивания гриппозных вирусов А(Н1N1) (известного как «свиной») и Н5N1 (известного как «птичий»), о чем заявил главный государственный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко. Возможно, этот тезис пытаются использовать для обоснования массовой прививочной кампании от гриппа, которую так активно защищает и продвигает глава Роспотребнадзора. Как известно, вакцинация россиян против свиного гриппа должна была начаться в декабре. Между тем в ряде стран уже звучат призывы отказаться от прививок против гриппа как от неэффективных и ненужных. Это мнение разделяет и ряд российских специалистов. Так ли опасен вирус свиного гриппа, надо ли прививаться от него и других инфекций, «НИ» рассказал президент межрегионального Общества фармакоэкономических исследований, заместитель председателя Формулярного комитета РАМН, доктор медицинских наук, профессор Павел ВОРОБЬЕВ.

– Павел Андреевич, многим специалистам известно ваше резко негативное отношение к шумихе вокруг свиного гриппа. Насколько нынешняя ситуация похожа на эпидемию птичьего гриппа и много ли во всем происходящем правды?

– Моя позиция такова: свиной грипп – выдуманная болезнь и все спекуляции на данную тему организованы с одной целью – побольше заработать на этом. Я имею в виду не только сверхприбыли фармацевтических компаний, продвигающих вакцины и противовирусные препараты. Кто-то зарабатывает политический капитал, врачи лечат больных, журналисты пишут о сенсациях – все при деле. Выдуманные болезни – очень большая проблема современного здравоохранения. Не надо понимать буквально слово «выдуманные». Надуманными и чрезмерно драматизированными являются не столько сами заболевания, сколько их последствия для людей: возбудителям приписываются какие-то демонические свойства, что на самом деле, конечно же, не так. На протяжении последних 20 лет мы не раз имели возможность наблюдать вспышки неких загадочных, страшных инфекций, которые должны унести тысячи, миллионы жизней, выкосить полцарства, но почему-то не уносят и не выкашивают. Сначала было коровье бешенство, потом SARS, известный у нас как атипичная пневмония, потом птичий грипп. Для борьбы с ними требовались очень большие средства, о необходимости чего по телевидению, радио, на страницах специализированной и обычной прессы говорили без устали эксперты ВОЗ, врачи и прочие. И на эту борьбу в мире были потрачены миллионы и миллиарды долларов и евро, после чего все разговоры быстро сошли на нет. Теперь у нас очередная проблема – свиной грипп. Насколько она серьезна, судите сами: есть данные, что среди всех вирусных инфекций в 2009 году вирус свиного гриппа занимает всего 5%. Вывод напрашивается один: если на какой-либо внезапно возникшей болезни чрезмерно акцентируется внимание общественности, если говорят о необходимости больших затрат, то, скорее всего, речь идет о выдуманной болезни.

– Какие еще болезни вы можете отнести к этому списку?

– СПИД, гепатиты В и С. Хорошо известно, что далеко не все люди, зараженные вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ), заболевают СПИДом, и распространяется вирус не так активно, как утверждали ранее. То же самое с гепатитами, которыми заболевают далеко не все вирусоносители.

– Вернемся к свиному гриппу…

– С ним много загадочного. Так, например, в апреле 2009 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) изменила определение пандемии, убрав из него ключевое слово «опасная», и теперь под него подпадает любая вирусная инфекция, начиная от вируса герпеса, передающаяся от человека к человеку и быстро распространяющаяся во всех зонах ВОЗ в мире одновременно. И сразу же стали говорить о пандемии свиного гриппа, а поскольку у населения сформировалась четкая ассоциация слова «пандемия» со словом «опасность», то, конечно, люди стали волноваться и активно обсуждать, кто и где умер от свиного гриппа. При этом ежегодно в мире заболевает гриппом до 10 млн. человек и полмиллиона из них умирают. В России каждый год от гриппа, пневмонии и других респираторных болезней умирает порядка 40 тысяч человек, и никто никогда этот вопрос так бурно не обсуждал, как сейчас. Ну а появившаяся в прессе информация о связях экспертов ВОЗ с фармацевтическими компаниями лишь добавляет нам, сомневающимся в том, что свиной грипп такая уж страшная болезнь, скепсиса.

– Прочитав ваши слова, многие сомневающиеся однозначно решат отказаться от прививки от гриппа…

– Это единственно правильное решение в отношении гриппозных вакцин, которые сделаны на прошлогодних штаммах и в этом году работать не будут. Каждый год мы болеем вирусными респираторными инфекциями, вызываемыми примерно 200 возбудителями. Они мутируют, меняются, но каждый год нас старательно прививают не от нынешнего, а от прошлогоднего гриппа. Об этом все знают, но почему-то продолжают говорить людям о том, что надо прививаться. Моя позиция по прививкам радикальна. Есть болезни, от которых, безусловно, надо прививаться. В отношении оспы, полиомиелита, столбняка, бешенства вопрос не обсуждается, потому что они смертельно опасны в любом возрасте и люди от них погибают. Но есть очень много вакцин, изобретенных в последние десятилетия, эффективность которых на самом деле не доказана, и никто не собирается это делать. Прививка от гриппа относится именно к таким. Так вот эти прививки, на мой взгляд, делать не надо. Есть еще одно направление, вызывающее немало вопросов: вакцины, эффективность которых доказана, они действительно уменьшают количество заболевших, но мы не знаем, что будет с привитыми поколениями в будущем. Поэтому я категорически против прививок от кори, от детских инфекций. Объясню почему. В начале девяностых годов прошлого века был резкий подъем заболеваемости дифтерией, и связан он был не с тем, что перестали вакцинировать, а с тем, что штамм мутировал. Возбудитель дифтерии изменился и перестал «поддаваться» прививкам, говорить об этом стали только сейчас. То же самое может произойти с возбудителем кори, заразнейшей, опаснейшей болезни, которая выкашивала когда-то население стран, с возбудителями ветрянки, свинки. Массовая прививочная кампания от них дает реальный результат, но мы не знаем, что будет потом. На мой взгляд, прививки от детских болезней – очень опасное направление. Лучше переболеть, чем прививаться.

– Какие рекомендации вы бы могли дать людям, сделавшим прививку от гриппа?

– Я бы на месте привитых считал себя непривитыми. Если вы боитесь заболеть, берегите себя так же, как если бы не сделали прививку. Людям надо перестать верить во все страшные истории о свином гриппе и жить нормальной жизнью, соблюдая обычные правила безопасности. Укрепляйте иммунитет, мойте руки, проветривайте помещение, если видите, что кто-то чихает или кашляет, отойдите в сторону. При этом надо понимать, что маска не спасает от инфекции. Ее изобрели для того, чтобы хирург не дышал в рану больному, для фильтрации выдыхаемого человеком воздуха, а не вдыхаемого. Она не задерживает вирусы, гуляющие вокруг нас. Здоровым людям маску носить не надо, надевать ее надо на больного человека, чтобы он не чихал и не кашлял на окружающих своими вирусами.

– Помогают ли от гриппа противовирусные препараты?

– Нет, они неэффективны, как и прививки. Широко разрекламированный арбидол не лечит грипп и ОРЗ, это симптоматическое средство, избавляющее лишь от проявлений болезни, а не излечивающее от нее. Самый известный в мире противовирусный препарат Тамифлю, который многие, и я в том числе, считают одной из коммерческих составляющих нынешней гриппозной кампании, действительно на несколько часов улучшает состояние больного, но никаких доказательств уменьшения частоты осложнений нет. Производителя обязали повесить на официальном сайте препарата данную информацию.

– Наши люди любят заниматься самолечением и грипп нередко лечат антибиотиками, хотя врачи постоянно говорят о том, что этого нельзя делать…

– Вирусные заболевания антибиотиками лечить нельзя. Принимая их при гриппе, вы наносите вред своему организму – всякий неработающий препарат опасен тем, что отвлекает человека от действительности и приводит к тому, что он не лечится вовремя тем, чем нужно лечиться. Закончиться это может печально. Нынешний грипп, вызываемый вирусом А(H1N1), имеет ряд особенностей, о которых надо знать. Им болеют в основном молодые люди (до 45 лет), и у него есть тяжелое, хотя и не частое, осложнение – пневмония. Ее отличие в том, что она почти молниеносна и быстро приводит к летальному исходу. Она очень опасна, особенно для беременных. Человек погибает от дыхательной недостаточности и тромбоза легочных сосудов, смертность от этой пневмонии чудовищна – 10% заболевших, чего никогда не бывает при «обычном» воспалении легких. Вспышка именно этой пневмонии была в Советском Союзе в 1977 году, сейчас ситуация такая же, судя по информации из регионов за последние недели. Есть опыт ее лечения, принципиально отличающегося от традиционной терапии. Не вдаваясь в подробности, скажу, что главное – не антибиотики (хотя они, безусловно, тоже должны быть), а круглосуточное введение кислорода и больших доз лекарственных препаратов для разжижения крови и остановки тромбообразования. Такая интенсивная терапия противоречит общепринятому подходу в лечении воспаления легких, но она позволяет спасти молодые жизни. Формулярный комитет при президиуме Российской академии медицинских наук издал свои рекомендации «Как лечить пневмонию при гриппе A(H1N1)», они висят на сайте Общества фармакоэкономических исследований, их разослали по 17 тысячам медицинских адресов, но насколько их используют – не знаю. Рекомендации ведь не приказ, их можно принять к сведению, но не применять. Бояться надо не свиного гриппа, а его возможных осложнений, и проблема в том, что ни врачей, ни их пациентов об этом не предупреждают и не информируют. Мы, врачи-терапевты, пульмонологи, очень обеспокоены такой ситуацией.

– Как распознать эту пневмонию?

– Основной симптом – одышка, которая появляется не сразу, а примерно через неделю от начала гриппа. Она может начинаться без выраженного кашля, без подъемов температуры, и человек не придает своему состоянию значения, полагая, что он еще не оправился от гриппа. Если вы после недельного гриппа почувствовали одышку, вам не хватает воздуха, немедленно вызывайте «скорую» и поезжайте в больницу, не дожидаясь, пока болезнь разовьется. Тогда у врачей будут реальные шансы вас спасти.

Некоторые интервью и публикации Павла Андреевича:

источник

— Павел Андреевич, как вы узнали о том, что больше не работаете в МГМУ имени Сеченова?

— Четвертого августа мне позвонили из отдела кадров нашего 1-го меда (ныне — Первый МГМУ имени И.М. Сеченова. — ред.) и сообщили, что я там теперь не работаю. В последнее время мой договор продлевался на год, в этом году – на три месяца – без объяснения причин. Никаких претензий мне никто не предъявлял. Конфликтов с руководством у нас не было. Есть, я знаю, неудовлетворенность моей гражданской позицией, моим профессиональным отношением к происходящему в здравоохранении, но это же не конфликт. Я считаю, что мои права грубо попраны. И по-человечески и по закону.

— Вы не раз критиковали ход реформы здравоохранения в России, получается, теперь вы ощутили это на себе?

— Причем уже второй раз. Первый раз мою кафедру выгнали из 7-й скоропомощной больницы, крупнейшей в городе. Она была сокращена, часть ее была закрыта. Это было в 2014 году. В университете имени Сеченова последние 18 лет я заведовал кафедрой гематологии и гериатрии, а больница была нашей клинической базой, в институте своих коек мало. Кое-как пристроились, конечно, но 34 года в больнице — это целая врачебная жизнь.

— Вы говорили не раз, что реформа здравоохранения – это по сути уничтожение нашей медицины. Сейчас ваша позиция только укрепилась?

— Все так и есть. За последние несколько месяцев в России уволилось 10 процентов младшего и среднего медицинского персонала. Вдумайтесь в цифру — это 40-50 тысяч человек! Они просто сбежали. Это продолжается уже несколько лет. Последние цифры говорят о том, что эта «реформа» не прекращается. Люди уходят сами. Низкие зарплаты, колоссальные нагрузки. Зарплата медсестры в стране сейчас 5-7 тысяч рублей. Люди берут 2,5 ставки, чтобы заработать хотя бы 15-16 тысяч. Теперь в больницах, похоже, обслуживать пациентов будут за деньги. Может быть, им самим придется нанимать сиделок. Кто-то же должен менять белье, памперсы, делать перевязки…

— В ходе реформы убрали медсестер и в поликлиниках, решив, что врач справится с оформлением записей сам. Как это сказалось на работе поликлиник?

— Сделали это как раз потому, что медсестер просто не хватает. Решили изобразить реформаторскую деятельность, убрав функцию медсестры совсем. Это неправильно. Во всем мире, наоборот, на одного врача работает три-четыре медсестры. Медсестра оформляет все записи, документы. По мировым стандартам, врач уделяет пациенту минут пять, а уже все остальное делает медсестра. Теперь у нас врач сидит и оформляет записи и в карте, и в компьютере… А ведь от этой работы доктора можно вообще избавить, например, с помощью диктофонных записей, которые расшифровывают call-центры. Во всем мире такая практика существует десятки лет, только мы не можем никак понять, как все обустроить.

— Наши поликлиники перешли на новый стандарт работы — это улучшило качество обслуживания пациентов?

— Да, сейчас наши поликлиники уже работают по новой «реформаторской» модели, но это не привело к улучшению оказания помощи. Количество бумажной работы не уменьшилось, записаться на прием не всегда легко, а электронная запись тоже не всем пациентам удобна и доступна. За последнее время были даже случаи, когда люди умирали в очереди в регистратуру.

Это формализованные игры чиновников, которые не имеют отношения к реформе здравоохранения. Они улучшают не эффективность обслуживания населения, а эффективность расходования средств. Медицина должна быть платной, кто не может платить, тот пусть болеет и умирает сам. А кто не хочет так работать, может идти в бизнес, — мы слышим и такие советы.

— Власти говорили о том, что в ходе реформы зарплаты врачей вырастут и что они уже составляют до 80 тысяч рублей…

— Зарплаты врачей растут — за счет того, что их увольняют. Ушло 2 врача, третьему повысили зарплату. Но он же не будет работать за троих. Врачи уже давно работают на пределе своих сил.

— С какой целью в таком случае идет у нас эта оптимизация здравоохранения?

— Это реформа по экономии средств. «Денег нет, но вы держитесь». Вот, к примеру, недавно была опубликована статистика по заболеванию воспалением легких на дому. Смертность в городе увеличилась на 30 процентов. Это же фантастика! От воспаления легких вообще не должны умирать, банальная домашняя пневмония, есть разные антибиотики…

Я это объясняю только плохой организацией медицинской помощи. Сейчас не госпитализируют вовремя таких больных. Например, есть новые ограничения. Без высокой температуры при воспалении легких не положат в больницу. А ведь у пожилых людей при этом заболевании обычно не бывает высокой температуры. В итоге люди приезжают в больницу уже в реанимацию.

— В чем изменились правила работы скорой помощи?

— Изменились правила работы и скорой помощи, и плановой помощи, и правила госпитализации. Теперь нельзя положить человека на обследование. Все обследование проходит амбулаторно. Но на практике это нереально, недоступно для населения. Поликлиника в одном месте, обследование делать нужно ехать на другой конец города. И все время требуют денег за то, чтобы делать быстро. Скажем, МРТ и КТ, то, что нужно делать срочно при определении опухолей, часто назначают через несколько месяцев — очередь. Хотите сделать быстро — платите деньги. Потому что одна из задач здравоохранения теперь — зарабатывание денег. А сделать это можно, только обирая больных.

«Скорая» теперь не увозит пациентов в больницу без явной угрозы жизни. А то, что угроза жизни может наступить через несколько минут после их отъезда, уже никого не волнует. Вызовы передаются на «неотложку», которая может приехать и через сутки.

— Что происходит в регионах?

В регионах все то же самое, помноженное на удаленность территорий. Там подчас и вовсе нет теперь «скорой помощи». Количество ФАПов (фельдшерско-акушерский пункт) в регионах в 2 раза больше, чем количество фельдшеров. Там некому работать. Но при этом в маленьких населенных пунктах вообще убирают медицинские учреждения. Хочешь лечиться — отправляйся в ближайший город, на посещение поликлиники уходит двое суток!

— Вы как-то говорили, что наша реформа идет по американской модели здравоохранения. Это так?

— Практически да, только мы опаздываем. Обама уже поворачивает американское здравоохранение на наши, еще советские принципы. Да и многие европейские страны тоже уже оценили удобство и качество нашей системы здравоохранения. А мы, наоборот, зачем-то от нее отказываемся. Та самая «английская модель» — это советская модель, она просто была приспособлена под жизнь Англии. Основные принципы — это первичное звено здравоохранения, доступное для всех, разделение на оказание помощи на двух уровнях — первичная ступень и вторичная. Но основной упор делается на первичное звено, там врачи и медсестры общей практики.

— А как вы оцениваете изменение системы медицинского страхования у нас?

— Вот это как раз чистое воровство денег. По самым скромным подсчетам, 10 процентов от наших страховок уходит не на лечение, не на больных, а на обслуживание системы. А самое важное — что это не имеет никакого отношения к повышению качества, эффективности и так далее.

И, кстати, никаких изменений в ОМС на самом деле за последние годы не произошло. Многие принципы были заложены в систему в начале 90-х годов. У нас никто не читает законы: например, право пациента перейти из одной поликлиники в другую — это вообще не новшество, это уже было с 1993 года, но не работало, людям просто не говорили о такой возможности, а сами мы свои права не стремимся знать.

— Профсоюзы работников здравоохранения как-то реагируют на ситуацию? И могут ли они ее изменить?

— Официальный медицинский профсоюз ничего не делает. Есть независимый профсоюз «Действие», который что-то пытается делать, но испытывает постоянные гонения. Сам я не верю ни в партии, ни в профсоюзы.

— Одно время врачи были довольно активны, выходили на митинги. Почему сейчас нет такой активности?

— Да, люди митинговали. Но ведь ничего не произошло. Всех обманули. Все обещания властей оказались пшиком. Кому-то сунули подачку деньгами, кому-то нет. У врачей опустились руки.

— Одно время наши власти говорили, что реформа здравоохранения идет с ошибками…

— Это были пустые высказывания. Уверен, что за ними не стояло никаких конкретных планов по развороту реформы, по каким-то корректировкам. Все идет так же, как шло, критику на местах просто не слышат, а критикующих — преследуют.

Редакция портала ПРАВМИР обратилась за комментариями в Первый МГМУ им. И. М. Сеченова и Министерство здравоохранения РФ. Комментарии от университета мы все еще ждем, а пока приводим ответы Минздрава на наши вопросы.

Действительно ли за последние месяцы из сферы здравоохранения уволилось 10% младшего и среднего персонала, что составляет 40-50 тысяч человек? Почему это произошло?

По данным Росстата, в 2016 году (1 квартал) численность среднего медперсонала в региональных и муниципальных медицинских организациях уменьшилась по сравнению с аналогичным периодом 2015 года (1 квартал) на 11 755 чел.(- 0,9%), а в сравнении со всем 2015 годом – на 8 687 чел.(- 0,7%).

Однако темп убыли численности средних медицинских работников в 2015 г. снизился практически в 2 раза по сравнению с 2014 г. (1,6% против 2,8%).

Укомплектованность должностей средних медицинских работников в целом в медицинских организациях в 2015 г. выросла до 91,7 % (91,5 % в 2014 г). Аналогичная тенденция отмечена и с укомплектованностью штатных должностей медицинских сестер, которая в целом составила в 2015 г. 92,1 % (91,8 % в 2014 г.).

Снижение численности младшего медицинского персонала происходит на фоне роста числа работников медицинских организаций других категорий. Эта тенденция обусловлена перераспределением части трудовых функций на иной персонал в случае, если работа не предполагает непосредственного участия в медицинской деятельности и не требует наличия определенных знаний и умений.

Действительно ли зарплаты врачей растут от того, что их увольняют и оставшимся докторам приходится закрывать 2-3 ставки? Какова средняя зарплата врача и ее перспективы?

Коэффициент совместительства в Российской Федерации у средних медработников остается стабильным на уровне 1,3, что не подтверждает мнения об увеличении нагрузки на средний медперсонал.

В целом по Российской Федерации, по данным Росстата, в I квартале 2016 года среднемесячная заработная плата медицинских работников увеличилась по сравнению с I кварталом 2015 годом: у врачей – на 5,0% и составила 46,1 тыс. рублей, среднего медицинского персонала на 4,7% и составила 26,8 тыс. рублей; младшего медицинского персонала, соответственно на 6,2% и составила 16,9 тыс. рублей.

Правда ли, что в регионах есть ФАПы, но не хватает фельдшеров, и людям приходится по двое суток тратить на посещение поликлиники в отдаленном районе? Минздравом России особое внимание уделяется оказанию медицинской помощи в отдельных районах страны. Стоит отметить, что в 2015 году внесены изменения в Положение об организации оказания первичной медико-санитарной помощи взрослому населению в части организации помощи сельским жителям.

Так, в сельских населенных пунктах с числом жителей более 2 тыс. человек для оказания первичной врачебной медико-санитарной помощи должны быть организованы врачебные амбулатории. Если число жителей превышает 1 тыс. человек, но при этом не достигает 2 тыс. человек, в населенном пункте может быть организован фельдшерско-акушерский пункт/фельдшерский здравпункт (если расстояние до ближайшей медицинской организации не превышает 6 км) или центр общей врачебной практики/ врачебная амбулатория (если расстояние от фельдшерско-акушерского пункта до ближайшей медицинской организации превышает 6 км).

В поселениях с числом жителей от 300 человек до 1 тыс., создаются фельдшерско-акушерские пункты или фельдшерские здравпункты вне зависимости от расстояния до ближайшей медицинской организации в случае отсутствия других медицинских организаций.

Также важное значение имеет кадровое обеспечение.

Программа «Земский доктор» реализуется с 2012 года. Единовременные компенсационные выплаты в размере 1 миллиона рублей осуществляются участникам программы, имеющим высшее образование, прибывшим на работу в сельские населенные пункты или рабочие поселки, и заключившим договор с уполномоченным органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации (программа «Земский доктор»). По данным Федерального фонда обязательного медицинского страхования на 1 января 2016 г., за период 2012–2015 годы общее количество медицинских работников, привлеченных в рамках программы «Земский доктор» для работы в сельских населенных пунктах и рабочих поселках, составило 19,02 тыс. специалистов, в том числе в 2015 году – 3 тыс. человек.

На 2016 год действие программы продлено, при этом увеличен предельный возраст участников программы до 50 лет, а также перечень видов населенных пунктов, на которые распространяется действие программы, дополнен поселками городского типа. Одновременно изменено соотношение в софинансировании программы: из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования – 60 %, из средств бюджетов субъектов Российской Федерации – 40 %.

Профессор говорит о том, что в системе ОМС не произошло существенных изменений. Это так?

Напомним, что только за последние десять лет произошли кардинальные изменения в сфере обязательного медицинского страхования граждан. Приняты основные документы в этой сфере, речь идет о Федеральном законе от 29.11.2010 N 326-ФЗ, приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 28 февраля 2011 г. № 158н, приказ Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 1 декабря 2010 г. №230 «Об утверждении Порядка организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию» и приказ Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 26 декабря 2011г. № 243 «Об оценке деятельности страховых медицинских организаций».

Сфера ОМС становится все более привлекательной для частного сектора.

Как изменились принципы работы «Скорой помощи»? Теперь она не увозит без явной угрозы жизни? Каковы новые правила госпитализации?

Подчеркиваем, что Принципы работы скорой помощи, а также порядок ее оказания не изменились. Скорая медицинская помощь оказывается в случае угрозы жизни, а неотложная помощь во всех остальных.

Порядок оказания скорой медицинской помощи утверждены приказом Минздрава России от 20.06.2013 № 388н «Об утверждении порядка оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи»:

п. 11. Поводами для вызова скорой медицинской помощи в экстренной форме являются внезапные острые заболевания, состояния, обострения хронических заболеваний, представляющие угрозу жизни пациента, в том числе:

в) нарушения системы кровообращения;

г) психические расстройства, сопровождающиеся действиями пациента, представляющими непосредственную опасность для него или других лиц;

е) травмы любой этиологии, отравления, ранения (сопровождающиеся кровотечением, представляющим угрозу жизни, или повреждением внутренних органов);

ж) термические и химические ожоги;

з) кровотечения любой этиологии;

и) роды, угроза прерывания беременности.

п. 13. Поводами для вызова скорой медицинской помощи в неотложной форме являются:

а) внезапные острые заболевания, состояния, обострения хронических заболеваний, требующие срочного медицинского вмешательства, без явных признаков угрозы жизни, указанных в пункте 11 настоящего Порядка;

п. 14. При оказании скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи в случае необходимости осуществляется медицинская эвакуация.

источник

Горько осознавать моральный и этический развал в сегодняшней медицине. Несколько известных печальных примеров. История первая. Шестилетний мальчик погибает во дворе под колесами несущейся машины. И вдруг оказывается, что он был пьян. Да не просто пьян – у него обнаружена почти смертельная доза алкоголя в анализах. С такой концентрацией не то что с дедушкой за руку ходить и по двору бегать, впору в реанимации лежать. Но судебно-медицинского эксперта эта концентрация не смутила. Важно было отработать заказ (что был заказ – очевидно). Что он и сделал. Уверен, просто капнул спирт в пробирку. Капля, видимо, была большой. Но даже тут не пришло в голову опомниться с таким чудовищным результатом. Можно предположить, что подобные «эксперименты» проводились этим врачом-экспертом и ранее, но сходили с рук, так как не было публичной огласки. Во всяком случае, стали вспоминать похожие истории с его участием.

Я против того, чтобы обвинять лично человека, совершившего то или иное этически неоднозначное деяние. Обычно к правонарушениям подталкивают события, окружающая среда. Именно поэтому правоохранительные органы должны в первую очередь заниматься профилактикой правонарушений, а не наказанием за уже произошедшее. Наказание сродни мести, оно уже помочь не может, а общественное значение его равно нулю. Я считаю правильным отмену в большинстве развитых стран смертной казни: профилактического толку от нее нет.

Патологоанатомов, судмедэкспертов постоянно подталкивают руководители всех рангов «менять статистику». Если больной после операции на желудке получил еще и инфаркт миокарда в больнице, от которого и умер, ему не напишут инфаркт на вскрытии. Ему напишут язву желудка. Потому что сегодня месячник сокращения смертности от сердечно-сосудистых заболеваний. И если успеют его перевести в реанимацию, смерть пойдет за тем отделением, откуда его перевели, – не за реанимацией. Про эти изгибы статистики знают все врачи, и все молчат. А раньше патологоанатом был беспристрастным третейским судьей для врача, источником знаний, наиболее точным диагностом. Каждый случай смерти еще и разбирался на комиссии, уточнялись все расхождения и неясности.

История вторая произошла недавно в Питере, где под суд попала хирург, якобы забывшая в животе больного зажим. Больной оказался известным уголовным авторитетом, находившимся в заключении, и спустя несколько месяцев в другом лечебном учреждении другой врач «обнаружил» у него этот зажим на рентгене. Зажим – не иголка, он большой и прощупывается руками. Не говоря уж про УЗИ. Не было его – и вдруг появился. Врач, который «нашел» зажим, понимал всю абсурдность этого. Не мог отказаться? Нож приставили к горлу? Приказ выполнял? В любом случае он поступился своей совестью, своей честью. Из-за него загублена карьера коллеги, и это только малая часть последствий.

Каждому врачу приходилось оказываться в щепетильном положении. Команда Гематологического научного центра во главе с моим отцом академиком Андреем Воробьевым много лет отстаивала интересы больного, проходящего по «делу ЮКОСа» и страдавшего одновременно опухолью системы крови и ВИЧ-инфекцией. Удалось вызволить его из камеры и поместить в больничные условия.

Мне пришлось принимать участие в судьбе ректора медицинского университета, которого следствие поместило прикованным наручниками в больницу, где все врачи фактически были его учениками. Чтобы еще и унизить. Мы обращались во все инстанции, включая президента страны, сработало. Ректор был отпущен под подписку о невыезде, позже его судили за взятки, но издевательств больше не было.

Свежий вопиющий случай нарушения врачебной этики: больной с сотрясением мозга выписан из крупного НИИ в «обезьянник» на следующий день после получения черепно-мозговой травмы. Ну, выписали, так выписали. Хотя положено некоторое время после такого удара лежать, обычно несколько суток, наблюдаться, соблюдать покой. Иногда бывает, что через сутки возникает гематома в головном мозге на месте вроде бы «незначительной» черепно-мозговой травмы. Через сутки можно отпустить домой с рекомендацией пару-тройку дней отлежаться. Вообще же больничный дают недели на две. Да и последствия этой травмы могут появиться спустя достаточно большое время.

Но не отправлять же больного в полицию, которая, собственно, и нанесла ему эту травму. Может быть, полицейский, избивший парня, был сто раз прав по инструкции. Но врач – не полицейский. Его задача – помочь больному. Так было всегда. Даже у нацистов врачи могли помочь.

В Волоколамске раненые из дивизии Панфилова лежали в больнице, из которой их попытались на телегах вывезти в Москву. Но скорость наступления немцев была высокой, и обоз вскоре лесными дорогами вернулся обратно. Тогда главный врач Николай Плотников повесил на входе в отделение табличку с надписью на русском и на немецком: «Тиф. Карантин». Пришедший в больницу немецкий врач подтвердил карантин, не заходя в палаты. А мог бы и проверить. Все остальные военнопленные этой дивизии были сожжены заживо в сарае, а раненые в больнице остались в живых. Эта история из первых рук, рассказывалась, когда обсуждалась врачебная честь.

Руководитель НИИ, отдавший пациента полицейским, сам специалист по черепно-мозговой травме, гордо заявляет, что ничего страшного не произошло, сотрясение мозга проходит за минуту. Его не смущает, что это противоречит всем канонам нейрохирургии. Дальше, заявляет он публично, можно выпроводить пострадавшего из больницы. Именно циничная форма этого заявления и вызывала бурную реакцию медицинского сообщества.

Еще раз повторю: задача врача – соблюдать исключительно права пациента, заботиться о больном. Тем более в данном случае речь шла не о бандите-убийце, а о молодом человеке, которого избили спросонья в 4 часа утра в помещении, в котором он дежурил. Не говорю уже о грубом нарушении врачебной тайны, что, согласно закону, должно преследоваться вплоть до возбуждения уголовного дела. Ситуация выходит за все рамки приличий. После такого поступка, сделанного, возможно, по малодушию или недомыслию, человек с честью должен, мне кажется, уйти с должности директора с просьбой перевести куда-нибудь «в глушь, в Саратов», отмаливать грехи, работая в реанимации.

Времена, когда люди ценили свою честь, увы, прошли, уверен, ничего не произойдет, скоро про эту историю забудут. Да и дискуссии в социальных сетях показывают, что многие не понимают уровня падения для всего медицинского сословия. Впрочем, у населения останется еще одна зарубка против нынешних эскулапов – не только среди них мало квалифицированных, грамотных, не только много мздоимцев, так они еще и пресмыкаются перед любой властью.

источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *